— Как жаль, что так произошло с Друмлаханом, — прошептала Тесса, касаясь губами мочки уха Росса, — замок продали с молотка на прошлой неделе какому-то лондонскому консорциуму.
Росс склонил голову набок и искоса посмотрел на нее, на лице его было самое невинное выражение.
— Хм, ну, ничего, — загадочным тоном произнес он, — будут и другие замки.
Тесса, однако, не могла оставить эту тему.
— Скажи, — произнесла она медленно, как бы сомневаясь, задавать или нет свой вопрос, — ты бы и правда остался в Шотландии, чтобы наблюдать за работами?
Росс не мог удержаться, он разразился хохотом. «Это, — подумал он радостно, — не давало ей покоя несколько недель».
— Конечно нет, милая. Для такой работы нанимают людей. Я так сказал, просто чтобы посмотреть, как ты отреагируешь. — Затем, пока она не успела ответить какой-нибудь колкостью, он ее снова поцеловал, очень пылко.
— На нас же смотрят, — сказала Тесса, отстраняясь от него и пытаясь вернуться в русло соблюдаемых в обществе приличий. Она раскраснелась и приглаживала свои волосы. — А где Оливия?
— Последний раз я ее видел с Эдамом, и она размахивала красной биркой, я думаю, что ее продали.
«Ага, значит, Эдам здесь», — подумала Тесса и улыбнулась в душе, надеясь, что судьба вмешается и расставит все на свои места. Холли была здесь и производила впечатление одинокой девушки, у которой нет никаких забот, но которой кто-то нужен. А Эдам все-таки очень приятный человек.
В это мгновение чья-то загорелая рука обвила талию Тессы, и на ухо искусительным голосом зашептали: «Ну, так каково это — чувствовать себя знаменитой?»
Тесса резко обернулась, не обращая внимания на выражение лица Росса, и расцеловала Доминика в обе щеки.
— Я думала, ты не приедешь.
— Разве я такое пропущу? — спросил он, обведя жестом зал. — Разве могу я сказать: «А, черт с этим, как я доберусь из Корнуолла до Бата, если у меня нет денег даже на автобус». Кроме того, — продолжал он сценическим шепотом, — со мной сейчас моя очередная будущая жена, она довезла меня сюда на своем «лотусе». Она, кроме того, что красива, еще и…
Росс, который продолжал относиться к Доминику с недоверием, отошел в сторону. Тогда Доминик обнял Тессу за талию покрепче.
— Ну как, ты правда счастлива?
Помня о том, что волосы ее уже выбились из-под гребешков, Тесса сдержанно кивнула и еще раз обняла Доминика.
— Счастлива, — заверила она его. Временные беспокойства, которые иногда возникали у нее… Антония… тревога, что она может не удержать Росса… его многочисленные предыдущие женщины… все это сейчас не имело значения. — Счастлива, — повторила Тесса. — Никогда не подозревала, что можно быть такой счастливой, но только боюсь, не слишком ли я самодовольна.
Чувствуя, что Росс по-прежнему наблюдает за ними издали, и думая, что на самом деле ему не в чем их упрекнуть, Доминик посмотрел на Тессу взглядом, полным обожания.
— Ну, если ты уверена, дорогая, что ты действительно счастлива, а не изображаешь счастье из благодарности, тогда все нормально. Никто не заслуживает быть счастливым больше, чем ты.
…………………………………………..
Эдам передал Оливию Холли и пожалел, что не может взять на руки и ее. Вид у Холли был слегка усталый, в глазах застыло напряжение, но в остальном выглядела она просто замечательно в своем платье из тафты, розовом, цвета жвачки, с фиолетовыми вкраплениями. Будучи человеком наблюдательным, Эдам заметил, как старательно Холли держится подальше от Макса, и это очень сильно его приободрило. Но он также понимал, что, ухаживая за ней, должен вести себя осторожно: прежние попытки завоевать ее, действуя как бульдозер, оказались совершенно неудачными. И сейчас было очевидно, что девушке нужнее не целый воз комплиментов, а сочувствие.
— Милая, у тебя такой усталый вид, что мне кажется, тебе будет полезно проспать, как минимум, неделю, — сказал Эдам, подводя Холли к креслу и беря два бокала шампанского с подноса проходившей мимо официантки. — Ты так много работала.
Холли, которая была рада, что подвернулся случай посидеть, ловко высвободила свой бокал из ручек Оливии и уныло улыбнулась Эдаму.
— Ты хочешь сказать, что я плохо выгляжу?
— Ну, не будь глупой, ты же заметила, что твой портрет продан. — Эдам кивнул в ту сторону, где висела картина, этот необычный, в ярких тонах портрет Холли с длинными рыжими золотистыми кудрями, подвязанными изумрудным платком, где она сидит на полу, поглощенная тем, что красит ногти на ногах.