— Кофе? — предложила Грейс, когда журналист неохотно удалился. По какой-то необъяснимой причине она стояла за стойкой администратора, одетая в темно-синий пиджак и такого же цвета юбку. Взяв предложенную чашку, он гневно на нее посмотрел.
— Ты что здесь делаешь?
— Холли уволилась. — Грейс, которая последние два часа готовилась к этому разговору, теперь говорила спокойно. — Ведь кто-то же должен, в конце концов, обслуживать гостей. Тебе понадобится администратор. А Сильви меня научила, что надо делать.
«У Сильви руки не тем концом вставлены», — подумал Росс, но поскольку Грейс, несомненно, была настроена решительно, он не стал с ней спорить. Сейчас у него есть более важные дела. Тесса и Оливия исчезли. Холли исчезла. Вполне логично предположить, что они вместе.
— А куда делась Холли? — спросил Росс, заставив себя произнести это так, будто на самом деле ему это совсем неинтересно. Грейс посмотрела на него с явным неодобрением.
— Не знаю, — сказала она правду, — но я знаю, что она с Тессой, если ты это хочешь узнать.
— Естественно, я это хочу узнать, — бросил Росс. — Она исчезла. Опять. И я, черт побери, хочу ее найти.
— Но ведь это ты прошлой ночью исчез, — съязвив, напомнила ему Грейс. — Тесса расстроилась. И я ее не виню.
Росс вспомнил, как Антония лежала без сознания в приемном покое больницы, как ей промывали желудок, как устанавливали капельницу. Прогноз очень неопределенный, предупредил его доктор, она может и умереть.
— Я тоже ее не виню, — сказал Росс тихо и более спокойно, представив себе, как, должно быть, Тесса себя чувствовала, когда он не вернулся. — Но тогда у меня не было выбора. Когда я ее увижу, я попытаюсь все объяснить.
Первый раз в жизни Грейс почувствовала жалость к своему отцу. Под его темными глазами появились темные круги, выглядел он просто ужасно.
— Я не знаю, когда ты ее увидишь, — сказала Грейс более теплым тоном. — В последний раз Холли звонила из Хитроу.
…………………………………………..
Когда в полдень Макс наконец спустился по лестнице, он посмотрел на Грейс и спросил:
— А что ты тут делаешь? Где Холли?
— А Холли здесь больше не работает, — ответила Грейс, очень довольная на этот раз. Уже много месяцев Макс так плохо относился к бедной Холли, что ни в коем случае не заслуживал никакого сочувствия. — Она уволилась.
— Чего? Не может быть! — Не веря своим ушам, Макс заглянул за стойку администратора, словно ожидал найти там Холли, которая спряталась где-нибудь за шкафчиком с документами. — И куда она подевалась?
— Не знаю. — Грейс жалела, что у нее с собой нет фотоаппарата. Выражение его лица было просто замечательным. — За границу уехала.
— Не может быть!
— Почему? — спокойно ответила Грейс. — Очень даже может.
ГЛАВА 60
Тесса была рада свежему соленому бризу, который дул с моря, и подвязала волосы так, чтобы они не мешали. Рядом с ней, лежа на ярко-красном коврике, Оливия сосала пальцы и счастливо сучила ножками. Глядя на нее, посетители приморского ресторана Эдама автоматически приходили к заключению, что это дочка Жульетты, черноволосой и черноглазой официантки. Золотистый равномерный загар делал Оливию похожей на португалку, и она явно превосходно чувствовала себя в этом великолепном умеренном климате Альгарве.
«По крайней мере, хоть кто-то счастлив», — подумала Тесса и вытащила блокнот для рисования, коробку с карандашами, надеясь возбудить в себе энтузиазм. Последние пять недель энтузиазма ей явно не хватало. Примириться с собственным несчастьем и так трудно, но делать счастливую мину при плохой игре — истинное мучение.
Но она просто обязана была выглядеть беззаботной и радостной. Эдам и Холли так трогательно заботились о ее благополучии и были так добры, что она чувствовала глубокий стыд перед ними. Отплатить за доброту она могла, только скрывая свои истинные чувства. Тесса приучила себя не плакать, по крайней мере, тогда, когда кто-нибудь это мог увидеть или услышать, и улыбаться — искренне, — когда требовалась улыбка.
Но те чувства, которые она никому не показывала и о существовании которых никто не подозревал, беспрерывно клокотали в ней, сворачивались в клубки словно змеи в гнезде. Она постоянно их ощущала, помнила о них: они всегда были с ней, от того момента, как она просыпалась утром, и до того момента, как она наконец поддавалась еще одному неспокойному сну. Чудесная португальская пища ее не привлекала, и она начала терять в весе. Холли откровенно завидовала ей, в то время как Тесса, глядя на свой впавший живот, могла лишь порицать себя за недостаток самообладания. Не привыкшая себя жалеть, она как раз этим сейчас все время и занималась.