К счастью, Тесса не расплакалась. Грустно улыбаясь, Росс насыпал в кофе сахарный песок и откинулся на спинку стула.
— Прости, случайно вырвалось. Я просто старый потаскун.
Тесса успокоилась и улыбнулась ему.
— Я знаю. Поэтому я и хочу, чтобы мы были друзьями. Меньше проблем во всех отношениях. Но я благодарна тебе за все, что ты делаешь. Если эти люди, — она постучала указательным пальцем по небольшой стопке визитных карточек, — действительно серьезно думают насчет моих картин, то это значит, что скоро я заживу по-другому. Сама я бы никогда не смогла возбудить к себе такой интерес.
Росса так и подмывало сказать, что его интерес к себе Тесса может возбудить когда захочет, однако он сдержался и изо всех сил старался думать о ней просто как о друге. «Не очень-то легко относиться так к человеку, — размышлял про себя Росс, криво усмехаясь, — когда все твои мысли лишь о том, как бы затащить его к себе в постель».
— Я просто защищаю свои вложения, — сказал он ей. — У меня есть еще несколько идей, но их надо немного доработать. А пока расскажи, как у тебя дела. Что говорит врач? Все идет нормально?
«Снова берет на себя роль акушерки», — с улыбкой подумала Тесса.
— Доктор просто в экстазе, — ответила она, скрестив под столом пальцы. Она была так занята картиной, что пропустила два последних приема.
— И ты уже начала посещать курсы по подготовке к родам? — не унимался Росс, подавая знак официанту, чтобы тот принес еще кофе, хотя к этому времени из посетителей в ресторане оставались только они двое.
Тесса поморщилась.
— Моя мама всегда считала, что курсы по подготовке к родам придуманы для того, чтобы выставлять беременных женщин в еще более нелепом виде, чем тот, в каком они и без того находятся. И я с ней согласна. Кроме того, я буду так занята, что на курсы у меня не хватит времени. — Она пожала плечами. — В последние несколько миллионов лет женщины прекрасно обходились без уроков дыхательной гимнастики, так что, думаю, когда придет время, я уж как-нибудь справлюсь.
Росс старался не портить вечер и, когда отвозил Тессу домой, вел себя как самый настоящий джентльмен. Он остановил машину у ворот, помог ей выйти и подождал, пока она найдет в сумочке ключи. С выражением полной сосредоточенности на лице Тесса выглядела восхитительно. Росс был очарован. Он с грустью подумал, что если бы Тесса не знала о его репутации, то их отношения могли бы быть замечательными. А так, черт побери, он вынужден вести себя, как любящий старший брат.
— Спасибо за обед, — сказала Тесса, держа сумочку обеими руками перед собой, как школьница. Росс посмотрел на ее немного увеличившийся живот и улыбнулся.
— Спасибо за картину.
Тесса пожала плечами. Она вдруг почувствовала себя неловко и не знала, что еще сказать.
— Я получила большое удовольствие. Все было… очень хорошо.
— Знаю. — Росс повернулся, чтобы пойти к машине, так как почувствовал, что иначе не сможет поддерживать приличное расстояние между собой и Тессой. Он кивнул в сторону дома и спросил: — Интересно, скажет ли то же самое твой друг? Если, конечно, он еще жив.
— Наверняка жив. Жена его обожает. Просто она не может смириться с тем, что Доминик влюбился в кого-то другого.
В этих словах содержался какой-то скрытый намек, и Росс понимал, что адресован он ему.
— Ну, я лучше вернусь в отель.
— А мне надо быстренько намалевать несколько десятков картин, — произнесла с улыбкой Тесса. — Росс, еще раз спасибо за помощь.
Он включил зажигание и помахал Тессе на прощание.
— Я всегда добр к беременным женщинам и детям. Особенно, — добавил он перед тем, как тронуться, — если речь идет о моем ребенке.
ГЛАВА 16
Мэтти по-прежнему волновалась за Грейс.
С того вечера, когда она была вынуждена сказать дочери правду о Россе Монагане, прошло уже две недели, но она так и не знала, что на самом деле Грейс думает обо всем этом.
Сбивчивый рассказ Мэтти Грейс выслушала молча. Ожидавшихся слез не было. Мэтти, которая подготовилась встретить вспышку гнева, истерику и шок, не знала, что ей делать, когда Грейс, выслушав все, пристально на нее посмотрела и произнесла только: «Это правда?» — после чего, получив от матери подтверждение, встала и вышла из комнаты.
И с тех пор все предложения Мэтти обсудить ситуацию Грейс упрямо встречала отказом. Каждое утро она уходила из дома в обычное время. Почти все вечера проводила одна в своей комнате. Когда Мэтти заговаривала с ней на нейтральные темы — о продуктах, стирке и ее любимых телепередачах, Грейс отвечала осмысленно, но сама редко начинала разговор первой. Любое упоминание либо о Россе, либо об отеле встречалось гробовым молчанием.