Стояли кувшины со свежим апельсиновым соком, корзины с фруктами, имелись стопки глянцевых журналов, чистые альбомы для рисования, коробки с карандашами любой твердости и плеер «Сони».
Здесь был огромный цветной телевизор, видеомагнитофон и стойка с кассетами.
А еще — телефон, а также маленькая кнопка рядом с кроватью, чтобы Тесса могла вызвать помощь снизу.
А на кухне шеф-повар в любую секунду был готов приготовить для нее любое, какое ей только захочется, легкое и питательное блюдо.
Все было очень роскошно и очень красиво.
Но был еще и Росс, и Тесса ехидничала про себя: с чего это он решил, что ей может понадобиться кнопка у кровати, ведь сам он постоянно находится при ней. Все время тут торчит. Все спрашивает и спрашивает, как она себя чувствует. Все наливает и наливает ей до чертиков надоевшего апельсинового сока. И всякий раз, когда садится на кровать, задевает ей ноги. И всерьез действует Тессе на нервы.
Отель кое-как справляется и без него, хотя тут Тесса могла верить ему только на слово. Сейчас в своих выцветших джинсах и светло-розовой трикотажной рубашке он сидел, вытянув ноги, в кресле рядом с ней, явно довольный тем, что может позволить себе провести остаток вечера за разгадыванием кроссворда.
Тесса решила, что тут хуже, чем в госпитале. Там была хоть какая-то смена впечатлений: суетящиеся медсестры, другие пациенты и общительная уборщица-ирландка по имени Фидельма О’Фегарти, которая не скрывала своего восхищения Россом.
Однако быть объектом столь пристального внимания Росса было очень утомительно. Он следил за ней почище, чем какой-нибудь гангстер-похититель. А Тесса, которая не любила никакой суеты, хотела только одного — чтобы ее оставили в покое.
…………………………………………..
— Я с ним поговорю, — храбро заявила Холли на следующее утро. Росс был вынужден спуститься вниз для давно уже намеченной встречи и «больную» оставил на попечении Холли. Он заверил, что, стоит только нажать на кнопку, и он будет тут как тут. — Но ведь тебе действительно надо отдыхать, — добавила Холли, — а Росс лишь пытается помочь.
— Слишком усердно пытается, — проговорила Тесса, криво улыбнувшись.
— Но если он меня не послушает, — а обычно он никогда меня не слушает, — то тебе придется просто лежать и, как истинной леди, стойко переносить его навязчивые знаки внимания. И будь рада, — прибавила Холли серьезным тоном, — что хоть ребенок в порядке.
— Знаю. Знаю. Я рада, — сказала Тесса, выливая свой фруктовый сок — на этот раз ананасовый — в ближайшую цветочную вазу. — Да и Росс был чудесен. Было так приятно, когда он сидел рядом со мной в госпитале. Не знаю, как бы я справилась без него. — Она помолчала, откинула с лица волосы и задумчиво посмотрела на пальцы ног. — Но в этом есть свои минусы, понимаешь? Росс становится мне необходим, и я начинаю от него зависеть. Я хочу сказать, действительно зависеть, и это меня пугает.
…………………………………………..
— Ну? — спросил Росс, когда через час влетел в комнату. — Что ты наговорила этой стерве?
Тесса упала духом, а он бросил пиджак на ближайший стул, сорвал с себя галстук и плюхнулся на кровать. Тесса едва успела убрать ноги.
— Я только…
— Ты ей сказала, что я тебя душу, — холодным тоном перебил он.
«Хорошо, — подумала Тесса, — что Холли не пошла работать в дипломатический корпус». Желая избежать полномасштабной ссоры, — ведь предполагается, что ей нужно следить за своим кровяным давлением, — она протянула руку и положила ее Россу на плечо.
— Извини, я не хотела, чтобы это прозвучало именно так. Но ты все для меня делаешь, а я привыкла сама о себе заботиться. Просто это так непривычно, вот и все.
Росс слегка успокоился, выражение его лица смягчилось.
— Сейчас, — сказал он, — ты нуждаешься в заботе. Ладно, может быть, я и вправду немного переборщил, но я ведь никогда этого не делал. К тому же мне нравится о тебе заботиться, — добавил он, слегка улыбнувшись.
— Мне это тоже нравится, — слабым голосом произнесла Тесса. На нее вдруг снова нахлынули все тревоги и страхи последних десяти дней, смешавшись в какой-то невообразимый коктейль с другими эмоциями. Ей показалось, что она сейчас расплачется. Защита, которую она выстроила вокруг себя, рушилась, сохранить ее было уже невозможно. У Тессы не хватало энергии, чтобы сочинять отговорки, и не было сил лгать.
— Мне нравится, — медленно повторила она. В глазах у нее сделалось мутно от навернувшихся слез. — Поэтому я и боюсь.
Росс, которого невыразимо тронули и ее слова, и ее ранимость, пододвинулся ближе. Он притянул Тессу в свои объятия. Как раз в тот момент, когда по ее щекам потекли первые слезы, Росс поцеловал Тессу в лоб и висок; такое самоограничение стоило ему нечеловеческих усилий. Лишь когда она перестала плакать, он приподнял ее лицо, приблизил к своему и, едва касаясь, провел губами по ее слегка приоткрытому рту. И когда он почувствовал, что Тесса ему отвечает, что пальцы ее стали ласкать его плечи и она тихонько прильнула к нему, у него возникло такое ощущение, словно он выиграл важное сражение. Неописуемое волшебство снова окутало их, Росс не сомневался, что так оно и будет, но теперь ему наконец-то удалось убедить и Тессу в том, что это волшебство существует и что оно слишком ценно, чтобы его игнорировать.