— Что ты говоришь? — спросила Холли, протягивая руку за вторым куском пиццы «Маргарита».
Доминик улыбнулся.
— Я просто думал… что ты сейчас чувствуешь.
Холли чувствовала себя сейчас очень беспечно. Ей уже надоело, что Макс ее не замечает, ей нужно было повысить мнение о себе, и она была не настолько пьяна, чтобы не понять, что происходит у Доминика в голове. Может, любовник на одну ночь — это все, что ей нужно.
Бросив пиццу назад в коробку, она вытянулась на диване и улыбнулась ему в ответ.
— Кажется, — медленно проговорила она, — я чувствую, что мне хочется еще бокал вина.
— Утром ты будешь жалеть. — Но все же Доминик налил ей вина. Протягивая бокал, он коснулся руки Холли. Белая кожа была шелковистой, приятно теплой и пахла абрикосом.
Незаметно было, чтобы Макс ее хотел хоть когда-нибудь. Холли, которой было одиноко и которая так нуждалась в нежности, отставила бокал, потянулась вперед и прикоснулась к кисти Доминика. Их пальцы переплелись, и Холли произнесла тихо, осторожно:
— Не волнуйся, утром я ни о чем жалеть не буду.
…………………………………………..
— Нет, я ее на прошлой неделе продал. — Росс говорил по телефону и не соизволил даже обернуться, когда Грейс робко, бочком вошла в кабинет. Он по привычке развернулся в кресле, чтобы взглянуть на картину Тессы, но увидел только голую стену, нахмурился и развернулся назад. — Она им понравилась, и они сделали мне предложение, от которого отказался бы только сумасшедший. Я не собирался ее продавать, но выгода есть выгода.
Теперь он перевел свой хмурый взгляд на Грейс, которая чересчур долго убирала две пустые чашки из-под кофе. Хэрри Брэдфорд, который очень хотел купить у Росса его моторную яхту, все еще выражал свою досаду и изо всех сил пытался выведать, за сколько именно Росс ее продал. Росс же, довольный собственной ловкостью, удачно уходил от ответа.
— Что чувства? Конечно, с ней связаны чувства! — воскликнул он, откинувшись на спинку кресла и проводя пальцами по своим темным волосам. — Но мы ведь все-таки деловые люди, Хэрри. Ты и сам прекрасно понимаешь…
…………………………………………..
— Я не знала, что мистер Монаган продал вашу картину, — сказала Грейс, когда через час принесла Тессе ужин.
Тесса очень удивилась:
— Я тоже. Ты в этом уверена?
— Я слышала его разговор по телефону. Мистер Монаган сказал, что продал ее на прошлой неделе, так как кто-то сделал ему такое выгодное предложение, от которого он не мог отказаться, — доложила Грейс, которая до этого недоумевала, куда могла подеваться из кабинета картина, которая очень ей нравилась. С обидой в голосе она добавила: — Он еще сказал, что с ней связаны чувства, но он деловой человек, так что деньги — прежде всего. Только я думала, что он вас предупредил.
— Может быть, не хотел меня расстраивать, — проговорила Тесса, изо всех сил стараясь не выдать досаду, вызванную воспоминаниями о той веренице невнятных оправданий, которые ей тут преподносил Росс. Это картина Росса, и, как она сама тогда раздраженно заявила, он может делать с ней все, что захочет. Но все равно Тесса чувствовала разочарование оттого, что получение быстрой наживы для Росса важнее, чем радость от обладания работой, которую он, в конце концов, сам же для себя и заказал. Это стало еще одним обидным напоминанием о том, какая между ними пропасть.
— Я считаю, что это очень подло, — чопорно заявила Грейс.
«Я тоже, — подумала про себя Тесса. — Но провалиться мне на месте, если я дам Россу понять, как мне от этого плохо».
…………………………………………..
— Тебе все-таки придется несколько минут помолчать, — сказала Тесса, разминая правую кисть и садясь поудобнее. — Я сосредоточиваюсь на твоих губах.
Нико сощурил свои темно-зеленые глаза и весело ответил:
— В таком случае я сосредоточиваюсь на твоих ножках.
— Мне все равно. — Тесса поморщилась. — Сейчас это не самое захватывающее зрелище. Сказать честно, я и не знала, что можно так располнеть.
Нико улыбнулся.
— Потом снова усохнешь. К тому же я люблю смотреть на беременных женщин. Сейчас ты на каком месяце, на седьмом?
Тесса кивнула, стараясь ухватить его знаменитую усмешку. Росс оказался прав: все страхи по поводу того, что придется рисовать Нико Колетто, были развеяны в первые же минуты их знакомства. Непринужденность и очарование этого человека, а также полное отсутствие капризности, обычно свойственной людям из шоу-бизнеса, полностью ее обезоружили. Нико был весел, внимателен, легок в общении и явно беззаветно предан своей жене и детям.