— Да что я могу, госпожа управляющая? — хитрые глазки забегали.
— Многое, Мирак. Мне иногда кажется, что ты рассказываешь больше чем нужно.
— Бросьте, госпожа, — он ловко соскочил на землю подал мне руку. — Кто ж кусает руку, которая кормит?
Вот умеет же подлизываться. Я махнула на него рукой и устало пошла к дому. Уже на крыльце вспомнила о сохнущем лаке, тихонько чертыхнулась и пошла в обход. В голове постепенно выстраивался план действий. Огорчало только то, что ночевать придётся здесь, а я рассчитывала быть в городе.
В доме царила тишина. С чего бы это? Свет горит, а никто не встречает?
На кухне Асне, поджав губы, заканчивала с ужином, дочь ей помогает, но также сосредоточена. Хм, даже не спросили как торговля прошла. Ладно. Пока поднималась наверх выключала лишний свет: зачем зря магию тратить. Не мог же Тамар рассказать о моём отъезде. И где сам Тамар? Он же всегда встречает.
— Мама! — стоило войти в комнату сына, как он забыл обо всех своих играх и бросился ко мне.
— Привет, мой хороший, — я поцеловала его в маленький носик и улыбнулась.
Я дома. Видеть его счастливую улыбку, что может быть приятнее? Его няня тихо поклонилась и оставила нас одних.
— Как ты тут? — я посадила сына на колени, обняла. Десять минут он рассказывал всё, что успел за день, о чём думал и какие идеи родились в его светлой голове. Я улыбалась, согласно кивала и просто отдыхала.
После суматохи ярмарки оказаться в тишине непередаваемое блаженство.
Я растянулась на полу, подперев щёку, смотрела, как сын строит очередную крепость, выстраивает ряды воинов — готовится к защите прекрасной принцессы (то есть меня). Стук в дверь прервал нашу идиллию — ужин готов.
— Ну вот, мы только играть начали, — Даян недовольно хмурится, трёт сонные глазки.
Всё же придётся переночевать здесь, я-то и потерпеть смогу, а ребёнок нет. Ну да ладно, зато с утра сразу в деревню поедем, буду считать, что мы сэкономили на жилье.
— Мы обязательно продолжим, — я встаю, беру сына на руки, целую в мягкую щёчку и передаю в руки няни.
В столовой я, как обычно, ем в одиночестве. Мысленно прощаюсь с домом. Признаться, где-то в глубине души жаль, что не успела всё привести в порядок. Чувство незавершённости. Да что теперь об этом?
Я свободная женщина.
Не знаю как дальше сложится моя жизнь, но больше в "сети" брака меня так просто не заманить. Не понравилось.
Из столовой я пошла в кабинет, надо же деньги пересчитать, подготовить на отправку Марку и свою часть правильно разложить. А ещё вещи собрать. Тишина в доме настораживала, а с чем это связано я так и не смогла понять.
Стоило войти в кабинет и всё встало на свои места.
Марк.
— А вот и моя дорогая жена, — я и забыла насколько он красив и умеет этим пользоваться.
— Госпожа, — Тамар поднялся, учтиво поклонился.
Мне так обидно стало: Тамар знал, что Марк здесь, но даже не подумал меня предупредить об этом. А я как дура радуюсь, что свободна и планирую завтрашний день и ближайший год.
Марк не спешит вставать, внимательно осматривает меня и в его глазах зажигает мужской интерес. Плохо, очень плохо. Я бы хотела переиграть своё возвращение и вместо обычных забот схватить ребёнка и бежать отсюда. Но уже поздно.
Хищник увидел жертву.
Я упрямо вздёрнула подбородок, на что Марк лишь усмехнулся уголком губ.
— Тамар, можешь идти, дальше дела я со своей женой обсуждать буду.
Управляющий виновато на меня смотрит, но поклонившись Марку быстро уходит, не поднимая глаз. Вот и вся любовь? Я чувствую себя дважды преданной и понимаю, что не зря не спешила падать в объятия Тамара, не зря не давала ему ответ. Если бы между нами что—то было, а сейчас он вот так поступил было бы намного больнее.
— Что же ты стоишь, дорогая? — Марк поднимается, когда за управляющим закрывается дверь с тихим щелчком. С хищной грацией он подходит ко мне, берёт напряжённую руку, оставляет горячий поцелуй на холодных костяшках пальцев. — Ты замёрзла?
От ласковых интонаций хочется отмахнуться, как от назойливых мух, разбить на мелкие осколки, но я словно зачарованная смотрю в чёрные омуты его глаз и не могу проронить ни слова.
— Давай я тебя согрею, — с его рук срывается огонь, который окутывает меня словно мягкая шаль, нежно щекочет открытую кожу. Марк наклоняется, чтобы поцеловать меня и это, наконец, сбрасывает моё оцепенение.
— Нет! — я отскакиваю от Марка и выставляю руку. — Не приближайся. И женой не называй. Вчера было три года с нашего обряда. А сегодня я свободна от нелестного титула соломенной вдовы.
— И откуда у тебя такие познания? — Марк прищурился и сложил руки на груди.