Марк мне солнечно улыбнулся, сделал два шага в комнату, зажёг свет и замер. Ну а что он хотел? У меня средства ограничены я делаю то, что считаю необходимым в первую очередь: комнаты нам с сыном, столовую, вот сейчас холл и бальная зала. Первый этаж в приоритете, ведь я думала вводить ребёнка в общество, а это гости, ужины, балы.
— Сана, милая, а это что? — веселье исчезло из тёмных глаз Марка.
— Комната хозяев поместья, — я вновь мило улыбнулась, ещё и ресничками похлопала.
В комнате слуги поддерживали порядок, но это не спасало от царившей здесь разрухи. Выцветшая роспись стен местами зияла дырами выпавшей штукатурки. Трещины расползлись по стенам в причудливых узорах. От лака на полу давно не осталось и следа. Я порадовалась тому, что каждую неделю здесь меняют постельное и повода, чтобы отказаться здесь спать у Марка нет.
— Думаешь, здесь можно жить? — я думаю, что он хотел сказать многое, но выбрал самый нейтральный вариант. Как я его понимаю, сама с трудом слова подбирала. А потом ничего привыкла и даже облагораживанием занялась.
— Я же как-то жила и даже как—то доехала в том гробу, в который вы меня посадили, — я не хотела, но обида вырывалась, требуя крови обидчика.
— Так это месть? — кажется я смогла удивить Марка.
— Нет, это реальность с которой я столкнулась и в которой живу последние три года вместе с сыном, — я сложила руки на груди, нахмурилась.
Слова так и вертелись на языке Марка, но он сдержался, молча кивнул и тихо закрыл дверь, оставив меня в коридоре. Да и пожалуйста. Я пожала плечами, ушла к себе. В конце концов я так устала, что хочу завершить этот безумный день или как день сурка начать заново, помня обо всём.
Несмотря на то что мир магический, день сурка бывает только в фильмах. Открыв глаза я столкнулась с задумчивым взглядом Марка сидящим в кресле. Не отрывая взгляд быстро проверила одежду, но с ней всё в полном порядке.
— Я не беру силой, — Марк усмехнулся, сел ровно.
— Да? А что же тогда…
— Но я умею убеждать, — он поднялся, а я натянув одеяло повыше отползла к спинке. — Нам надо поговорить. Для начала я хочу узнать, что ты говорила сыну обо мне. Я…
В этот момент дверь распахнулась Даян со счастливой улыбкой вбежал в комнату и замер увидев Марка. Секундное замешательство и сын спускает волну огня, но Марка не касается, а словно щенок ластится, мягко обволакивает. Сначала я испугалась, но рано расслабилась. Огонь мягко окутал всё тело Марка, а потом взорвался оставив чёрные следы на стенах, полу и потолке. Бедное кресло грустно дымилось.
— А… — у меня перехватило дыхание. — А… а…
Я с ужасом ждала, когда развеется чёрный дым и покажет Даяна. Слава богу, сын стоял невредимый и даже чистый. Слёзы брызнули из глаз. Это даже не пушной зверёк, это какая-то страшная карма в одном лице. Марк!
— Откуда ты взялся, а? От тебя одни неприятности! — я встала и видя только обескураженное лицо Марка шла на него желая если не убить, то прибить точно. Сына не убил, спасибо, но ремонт. Столько труда и сил, столько времени и ругани. И всё, буквально всё пошло псу под хвост. — С этого чёртового мира! С того идиотского обряда! Тебе подоминировать не над кем? Возомнил себя повелителем зла? Так иди и воюй, это у тебя неплохо получается!
Я подошла и каждое слово сопровождала крепким ударом в каменную грудь Марка. Господи, он даже не поморщился.
— Ты чуть не убил моего сына! Чудовище! Ему всего два года, как ты мог так поступить?!
— Сана…
— Ты свой мозг совсем не включаешь? Или это слишком низко для великого завоевателя?!
— Сана…
— Почему где ты, там и неприятности? Я не понимаю за что мне это! — сильные руки перехватили мои.
— Отпусти маму! — Даян ловко влез между нами, стучал кулачками по Марку.
Как ни странно, но он послушался, отпустил мои руки и отошёл на шаг, чтобы подхватить сына и с какой-то запредельной улыбкой сумасшедшего с восхищением принялся разглядывать ребёнка.
— Сын, ты станешь гордостью нашего рода Ламарк.
— Я гордость и защита мамы, — сын упёрся маленькими ладошками, отталкивая Марка. — Отпусти меня немедленно.
— Значит будем вдвоём её защищать, — Марк отпустил сына и он тут же прибежал ко мне, крепко обнял.
— Всё хорошо, родной, — мои руки тряслись, а голос дрожал. Я наговорила лишнего и что из моего потока Марк услышал неясно. — Я очень за тебя испугалась.
— Прости за испорченный пол, — сын смотрел с сожалением.
— Ты меня защищал, спасибо, — я заставила себя улыбнуться, незачем ребёнка ещё больше пугать.
— А это правда мой отец?
— Да, это он, — они так похожи, а Даян всё равно сомневается. Я понимаю, ни разу не видеть отца, а встретиться при таких обстоятельствах, я бы тоже сомневалась.