Тата Алатова
Соломенное сердце
© Т. Алатова, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Пролог
Она была так стара, что давно потеряла счет времени. В крохотной избушке посреди густого леса оно давно перестало течь как положено, а капало еле-еле, с каждым днем все более замедляясь.
Одно несомненно – она была куда старше этого мира и еще помнила и как все сущее вылупилось из яйца, и какая чехарда началась после.
Позади было многое: восемь мужей и двадцать семь детей, а уж внуков с правнуками и вовсе не счесть.
Сейчас ее разум угасал, а тело становилось все более дряхлым. Не хватало сил встать и смахнуть паутину, не хватало желания жить, и она лежала на остывшей печи и ждала, когда все наконец завершится, – безобразная слабая старуха, ни о чем не жалеющая.
Умирать было довольно скучно, и ее терпение истончалось.
Маленькая соломенная кукла тихо напевала ей колыбельные, которым вторила вьюга за тонкими стенами, и вой волков звучал похоронно.
Грохот распахнувшейся двери показался громовым.
Ненужным. Лишним.
Кряхтя и морщась, она повернула голову, чтобы увидеть незваного гостя.
Он тоже умирал, какое совпадение. Кровь струилась по его лицу и телу, пахло волками и отчаянием. Шаг, другой – и человек рухнул прямо посреди ее избушки, лицом вниз, страшные раны на спине, изорванная в лоскуты одежда.
Она давно научилась смирению и сейчас не собиралась роптать. Заставила себя сесть, откинула назад грязные серые космы, спустила худые ноги на пол. Прошаркала валенками, безотчетно сжимая в руках соломенную куколку, которая все напевала и напевала, ибо ничего другого не умела. Склонившись над человеком, с трудом перевернула его, протерла соломой лицо, убирая кровь.
Совсем еще мальчик.
Тот, кто заберет последние крохи ее сил, прощальный подарок судьбы – наконец-то она сможет покинуть этот мир.
И, склонившись над бесчувственным телом, безобразная старуха нежно поцеловала гостя в лоб, отдавая ему все, что у нее осталось.
Авось и выживет.
Пот древней старухи, кровь молодого мужчины, слюна волков и солома: так я пришла в этот мир.
Прежде у меня был только голос, а теперь появилось тело – большое, человеческое, плотное, нелепое. Я не умела им пользоваться, не знала, как оно работает. Сделала шаг – упала.
Подняла руки, осмотрела. У старухи они были дряблые, покрытые морщинами и пятнами. А у меня – белые, тонкие, гладкие. Волосы падали на лицо – не серые, как у нее, а соломенные, светлые.
В хижине было холодно, и я впервые поняла, каково это. Замерзла.
Передвинувшись по полу, стянула с мертвой хозяйки длинную лохматую телогрейку. Закуталась.
Человек лежал рядом. Дышал.
Вот как, значит, выглядят другие лица.
С трудом поднялась, нашла в углу немного дров. Руки плохо слушались, разжечь огонь удалось не сразу. Вспыхнувшее пламя напугало: вот что такое страх.
Закрыла дверь. Волки выли, но я знала, что не тронут. Я чувствовала их, а они – меня. Мы были меньше, чем стаей, но понимали друг друга.
Оглянулась на два тела на полу.
Опустилась перед незнакомцем на колени, положила ладони на бледное лицо. Запела колыбельную.
Что еще я умела?
Глава 1
Пять лет спустя
– Поля-Поленька-Полюшка! По-о-оле-е-енька-а-а…
Голоса кружились рядом, звали, меняли интонации, подбирали ту самую, на которую она обязательно отзовется.
Такое уж это было место, Гиблый перевал. Никому не удавалось удержаться и не шагнуть в пропасть. Никому, кроме нее.
Поля вела грузовую фуру медленно, серпантин был узким, а горы нависали так низко, что едва не царапали крышу кузова. Привычно сосредоточившись на дороге, она мурлыкала колыбельные себе под нос, не особо прислушиваясь к зову духов, которые без устали все прощупывали и прощупывали ее воспоминания, чтобы найти самого родного, самого любимого человека и заговорить его голосом. Но все их попытки были тщетны: за пять лет человеческой жизни Поля так и не испытала серьезных привязанностей и порой ощущала, что ее сердце все еще набито соломой.
Впервые на Гиблый перевал она попала три года назад, когда Егорка, заскучав, вдруг придумал: «А давай посмотрим, что это за чудо такое и почему взрослые запрещают туда соваться».
Младшему княжескому отпрыску едва стукнуло восемь. Поля, хотя и считалась старше, совершенно этого не ощущала. И человеческие чувства, и этот мир, и математика с письмом – все для нее было в новинку.
История лесной девчонки потрясла город из янтаря и черного камня. Юная дикарка, которая никогда не покидала крохотной избушки и выросла, не зная никого, кроме сумасшедшей бабки, несколько месяцев не покидала газетных передовиц. Сенсация создала столько шумихи, что княжеская семья решила воспользоваться случаем и проявить милость, приняв бедняжку под свое крыло.