В Высокогорье вставали с солнцем и ложились с ним же.
Выдав инструкции, Виктор Степанович широко зевнул, махнул рукой, половиня золотистые искорки над головой, и часть из них перетекла к Поле. После чего отправился досыпать, нимало не тревожась из-за чужаков в доме: сытый и уважаемый домовой дух и за гостями присмотрит, и двери, коли надо, откроет-закроет, и мышей прогонит, и молоку не даст скиснуть.
В тусклом мерцании просторная кухня казалась бесконечной.
Поля быстро ела, желая как можно скорее завалиться спать, а Даня, крутя головой во все стороны, блестел глазами и тарахтел без умолку:
– Как приятно быть с тобой, Поля! Одного меня как пить дать погнали бы со двора…
– Это горы, – с набитым ртом напомнила она, – здесь не принято гнать со двора.
– Ой да ладно! А то я не был, а то меня не гнали! Традиции – где они, а всякая шваль так и бродит. Интересно, почему пасека так далеко от людей? Интересно, а вода в летнем душе уже остыла? Добрый дядюшка горт, справедливый дядюшка горт, уж прояви свою силу, подогрей нам ее… А я вот тебе лепешечку, а я тебе кусок мяса, а?
Искры над Полей смешливо мигали.
Стало понятно, что и вода окажется теплой, и постель мягкой, и комары не потревожат, и спать будет хорошо, сладко.
Духам нравился Даня, а Дане нравились духи.
Но эхо от эха хозяйкиной памяти шептало Поле, как опасно потерять связь с реальностью, если не будет того, кто крепко возьмет тебя за руку на этой земле.
Ах Даня, балбесина ты, а не княжий сын, – ворчливые, старческие интонации.
Поля вздохнула, подавляя в себе чужое злоехидство, и отправилась искать душ.
Глава 4
Бережно промокая мягким полотенцем длинные волосы, свое главное оружие для покорения женских сердец, Даня тихо ступил на веранду. Поля уже легла на одном из невысоких топчанов, закутавшись в плед, как в кокон, золотистые искорки плавно кружили над ее головой, подсвечивая пушистую пшеничную шевелюру.
– Так что дальше? – тихо спросила она. – Ущелье? Или вернешься в Лунноярск?
Даня присел на корточки возле нее, заглядывая в лицо, – неправильные матовые глаза так и притягивали. Снова и снова хотелось убедиться, что не померещилось, что эта завораживающая невыразительность существует на самом деле. Странная странность.
Она смотрела на него в упор, не моргая.
– Ты красивый? – спросила задумчиво.
– Что? – изумился он.
– Раньше я никак не могла понять, кто красивый, а кто нет, – пояснила Поля. – Княжна Катя сказала, что красивые люди те, на кого хочется смотреть бесконечно.
– Какая она, моя сестра?
– Серьезная. Кате некогда возиться с нами, с Егоркой, она же будущий правитель, все время чему-то учится.
– А Егорка?
– Шилопопый, – легкая улыбка тронула губы, голос потеплел, – добрый. Балбес на самом деле. Вы очень похожи.
Кажется, она действительно была привязана к его младшему брату.
– Разве духи Гиблого перевала не зовут тебя Егоркиным голосом? – спросил Даня, вдруг перепугавшись.
– Иногда. Но твоим голосом зовут куда чаще, – легко призналась Поля, а у него сбилось дыхание – разве девушки могут так бестрепетно говорить такое мужчинам?
Со следующим вдохом он понял: она же совсем ребенок. А Даня был первым в мире человеком, кроме ее бабки, кого она увидела в своей жизни. Неудивительно, что он поразил детское воображение.
– И… – с запинкой прошептал он, – как же ты не отзываешься?
– Моя хозя… – светлые брови чуть сдвинулись, – бабушка не сильно-то уважала всяких духов. Думаю, это передалось и мне.
Даня сделал вид, что не услышал оговорку.
– Рядом с ущельем есть гостиница или что-то такое?
– Есть туристическая деревушка в тридцати километрах. По крайней мере, она нарисована на картах, но я не знаю, открыта ли сейчас. Местным вроде не до туризма последние пятнадцать лет.
– Отвезешь меня туда?
– Отвезу, – покладисто отозвалась Поля. – Тогда спи быстрее, а то не успеешь. Я разбужу тебя через четыре часа.
– Слушаю и повинуюсь. – Даня улыбнулся, пружинисто поднялся и отправился на соседний топчан, предвкушая, как хорошо будет ему дрыхнуться.
Плюхнувшись на пахнущий травами матрас, прислушался к звонкой тишине вокруг, которую нарушали только койоты, тихо поскуливающие где-то далеко в горах. Вспомнилось, как Поля рыкнула на собаку за забором, и стало интересно: а койотов у нее тоже получилось бы заткнуть?
И откуда у маленькой девочки могла быть хозяйка, да еще такая могущественная? Почему они прятались ото всех в лесной избушке?