По правде говоря, в этом не было такой уж необходимости, никто и никогда не бросил бы сиротку на произвол судьбы. Дети – свои ли, чужие – считались даром богов, и каждый житель Первогорска готов был принять Полю под свой кров и разделить с ней все, чем владел. Таковы были традиции гор, таковы были здешние люди. Поле просто не повезло попасть в единственную семью в городе, в которой царили совсем другие нравы.
И хотя она, приемный ребенок княжеского рода, жила в роскоши, все равно оставалась в просторном доме пришлой. Для всех, кроме Егорки, едва ли не с первого дня прилипшего к ней банным листом. Мальчишку не пугало, что новоявленная сестрица ничего не знала и не умела, чаще пела, чем разговаривала, а когда сильно пугалась, рычала по-волчьи. Скорее уж это восхищало его безмерно.
А потом он придумал полезть на Гиблый перевал, и это все изменило.
Впереди показались сторожевые вышки, и Поля невольно прибавила скорости. Голоса духов становились все тише и тише, пока не исчезли совсем. Нейтральная зона занимала всего пару километров, и некоторое время спустя фура остановилась на площадке контрольно-пропускного пункта.
Открыв дверь, Поля спрыгнула вниз, с удовольствием потягиваясь. Женя Петровна, начальник КПП, уже спешила к ней, и было что-то непривычно стремительное в этой флегматичной немолодой женщине.
– Поля, – сказала она с необычайным волнением, – Андрей Алексеевич распорядился, чтобы ты пулей к нему, как только вернешься. Да и мне велено с тобой.
– Прям пулей? – Поля скисла. – А мы же вроде ничего такого не делали, да, Жень Петровна? Мы же вроде нигде ни в чем не виноваты.
Любой вызов к князю не обещал ничего хорошего, а уж такой срочный тем более.
Сотрудники КПП уже открывали фуру, чтобы тщательно осмотреть товары, доставленные из Загорья. Осмотр обычно занимал около двух часов, во время которых Поля пила чай и слушала байки. Потом ей нужно было перегнать тяжелый грузовик в Первогорск, а там она могла бы пару дней отдохнуть, прежде чем отправиться в обратный рейс.
– Да едем же, – поторопила ее Женя Петровна. – А фуру мальчики на склад отгонят. Да вон хоть Петька.
– Есть отогнать фуру, Жень Петровна! – глухо донеслось откуда-то из кузова.
– Машину хоть прислали или требуют на ковер своим ходом? – уточнила Поля.
– Сам Постельный за нами примчался. – Собеседница округлила глаза.
Ну если еще и сам Постельный, то дело вовсе труба.
Где предки Александра Михайловича Постельного, подручного князя по всем вопросам, подцепили такую фамилию, догадаться было несложно, но проявлять фантазию крайне не рекомендовалось. Был этот человек мнителен и обидчив, а также расторопен, энергичен и влиятелен.
Погладив на прощание родную фуру по теплому боку, Поля поплелась вслед за Женей Петровной на стоянку. Предъявила пропуск на выходе – формальности прежде всего, будто ее не знал тут каждый в лицо.
После их с Егоркой вылазки на Гиблый перевал правила на КПП сильно ужесточились. Всю прежнюю команду отправили на дальние штольни, а Женя Петровна самым неожиданным для себя образом получила повышение.
Слыханное ли дело! Двое детей пробрались на закрытую территорию и чуть не ухнули насмерть в пропасть.
Егорку-то сразу повело, едва они бегом преодолели нулевую зону и голоса духов зазвенели в воздухе. Позже он говорил, что слышал и маму, и старшего брата Даньку, которого толком и не помнил, и саму Полю, хоть она была рядом, вот и рванул к обрыву. Поля прежде о Гиблом перевале и его особенностях не слышала вовсе, поэтому не сразу сообразила, что происходит с мальчишкой, но за воротник привычно ухватила, чтобы далеко не убежал. С этим сорванцом всегда приходилось держать ухо востро.
Спутанным комом прокатились они по камням, хорошенько подрались, но Поля победила. Утащила Егорку из-под влияния смертельных духов, хоть он и сопротивлялся дико, отчаянно.
Обратно выбрались ободранные, уставшие и грязные.
Ох и влетело им после!
Постельный был за рулем собственной персоной; дремал в закрытом автомобиле с официальной янтарно-черной символикой.
Кондиционер работал на полную катушку, и в салоне было ужас как холодно. Распаренная на жаре, Поля сразу замерзла; тонкая майка, намокшая на спине от пота, моментально заледенела.
– Александр Михайлович, – взмолилась она, – подкиньте дров, а то так и околеть недолго.