Она послушно примерила, оценила.
– Кажется, нет. Ты всю воду себе забрал?
– У тебя там пара бутылок, выпьем их в первую очередь. Обувь? Не трет, не жмет, не разваливается?
– Не-а.
Даня все-таки опустился на корточки, снял с нее одну кроссовку – Поля невольно ухватилась за его плечо, – придирчиво осмотрел и даже ощупал носок, нет ли там грубых швов. Обул кроссовку снова, аккуратно завязал шнурки, выпрямился.
– Страшно?
Страшно, хотелось ответить. Страшно смотреть на твое лицо. Но мотнула головой.
– Чего бояться? Всего лишь заброшенное ущелье, обросшее разными сказками.
К ее ужасу, Даня улыбнулся. Губа снова лопнула. Так ожог никогда не затянется.
– Спасибо, что идешь вместе со мной, – проговорил с этой его обволакивающей нежностью.
– Поехали. – Поля резко отвернулась: ее затошнило от сочетания крови и улыбок.
Она двигалась вверх, сколько могла, но вдруг горы впереди почти сомкнулись, и машину все же пришлось оставить.
Даня со своим большим рюкзаком едва пролез в узкую щель, а Поля с меньшей поклажей проскользнула легко.
Высокой стеной тянулись скалы, тропинка то расширялась, то почти исчезала. Выглядело все не то чтобы зловеще, но крайне недружелюбно.
Первый час пешего пути они оба изнывали от духоты, а потом солнце незаметно исчезло, как и робко проглядывающие меж камней цветы. Воздух стал прохладнее, а вместо неба над их головами повисла серая пелена.
Даня вдруг запнулся на ровном месте, пробормотал:
– Как-то не по себе, да? Уныло. – Поля пожала плечами – она не чувствовала ничего такого. – Можно взять тебя за руку? – нерешительно спросил спутник.
Она без колебаний сжала его ладонь, сделав себе пометку: стараться все время касаться княжича. Кажется, ему и впрямь требовалась близость человека. Или кем там Поля была.
Так маленький Егорка жался к ней, получив нагоняй от родителей или учителей.
Покосилась, стараясь незаметно рассмотреть лицо Дани. Нет, лучше выглядеть не стало. Жаль, что, когда Егорка достаточно подрос, чтобы изучать проклятия, Поля уже гоняла фуры по Гиблому перевалу. Образование так и осталось незаконченным и отрывочным.
Ей хотелось расспросить Даню и о тьеррах, и о том, зачем именно они идут в ущелье, и о том, откуда взялся такой сильный ожог. Но лучше сделать это позже, когда губы перестанут кровить.
Так и шли – рука об руку в зыбком узком пространстве между нависающими горами, в тишине, которую нарушали только их шаги и дыхание.
Рюкзак становился все тяжелее, желудок заныл от голода, горло пересохло.
– Привал, – объявила Поля, тряхнув механическими часами на запястье: стрелки намертво залипли на половине одиннадцатого – времени, когда закончилось солнце.
– Остановились? – Даня огляделся, выбрал наиболее плоский камень, помог Поле снять рюкзак и скинул свой. – Я же говорил, что это странное место. Проверим? – Задрал вдруг футболку и уставился на руну-татуировку на своих ребрах. Зачем-то потыкал в нее пальцем, попросил: – Соври мне.
– Что? – озадачилась Поля.
– Сгодится любая ложь.
– Я совершенно не вижу, что у тебя все губы в волдырях, – выпалила она первое, что на ум пришло.
Брови Дани взлетели вверх, потом он поморщился и опустил футболку.
– И ничего, – объявил торжествующе, словно и впрямь радовался, что здесь часы и руны бесполезны. – А татуировка обычно щиплется при вранье… Правда, не очень сильно, если специально не обращать на это внимания, можно и не заметить.
Покопавшись в ее рюкзаке, Даня достал две бутылки воды, одну протянул Поле, из другой отпил сам. Сорвал с упаковок еды оберточную бумагу.
– Мясо и овощи прямо с княжеской кухни. Ты еще помнишь главного повара Валерия Степановича?
– Не-а.
– Он хороший. Всегда готовит мне в рейсы что-то вкусное. И по тебе частенько охает. Бедный мальчик, ну и так далее, хотя князь и запретил всем вспоминать о тебе.
– Даже так?
– Чтобы не расстраивать твою маму. Егорка рассказывал, она часто плачет, глядя на него. Вы похожи.
– Бедный Егор. – Даня поймал Полин внимательный взгляд, отодвинулся, отвернулся. – Безобразно?
– Очень. Это пройдет?
– Через пару дней. Потерпи, ладно?
– Ты ошибся, – поправила, – терпеть-то тебе. У меня ничего не болит.
– Ты можешь спросить, – предложил он, – я отвечу.
– А бывают руны, которые помогают лучше понимать людей? – тут же задала она вопрос, который так и крутился на языке.
Плечи княжича дрогнули. Встав, Поля обошла его, чтобы увидеть лицо. Есть Даня все же не мог, уныло таращился на мясо.