Главное же – по-настоящему очаровать Полю, но ему всегда удавалось ладить с женщинами. И до проклятия, и после, хоть теперь и приходилось платить высокую цену.
Поля меж тем тщательно осмотрелась и указала на ровную площадку у подножья горы:
– Остановимся здесь. – И она выпустила его руку, чтобы стянуть лямки поклажи.
Даня поежился: от самой земли ему послышался душераздирающий стон, преисполненный загробной муки. Стая воронов-скелетов пролетела над головой, и он невольно шарахнулся в сторону. Из скал, казалось, сочился могильный холод, угрожая заморозить его до смерти.
Он торопливо скинул рюкзак, охнув от облегчения – спину ощутимо ломило, – и снова схватил Полю за руку. Сразу потеплело, а вороны исчезли.
– Ой! Ты ледяной!
– Дай мне минутку, – попросил Даня, прижимаясь к ней и люто жалея о своем временном безобразии.
Такие раны способны напугать и отвратить кого угодно, но Поля не пугалась и не отвращалась. Равнодушная. Она стоически терпела, не пытаясь отодвинуться. Ждала, когда зубы Дани перестанут плясать, а дыхание успокоится.
– Теперь понятно, почему никто не может преодолеть это ущелье, – сказала задумчиво. – Оно действительно отгоняет всех любопытных.
– Без тебя я бы и половины пути не прошел, – покладисто согласился Даня и чуть погладил большим пальцем ее ладонь.
Благодарно и трогательно, не так ли? К сожалению, некоторые срочные потребности сбивали с лирического настроя. Как с переполненным мочевым пузырем очаровывать невинную девушку? И как уединиться, чтобы не попасть во власть нового кошмара? Судя по тому, как сильно он замерз за считаные минуты, ущелье способно воздействовать не только на разум, но и на тело.
Согревшись, Даня неуверенно отодвинулся, подозрительно оглядываясь по сторонам, и скалы тут же заговорили. «Уходи, уходи, уходи», – навязчивым стуком сердца пульсировали они.
– Поль, как ты думаешь, – с более-менее уверенной улыбкой спросил Даня, – вон за теми камнями нет обрыва или еще какой-нибудь ерунды?
– Я провожу, – отозвалась она без малейших колебаний.
Идя с нею рядом, он угрюмо размышлял о том, что все против него: и шрамы, и собственный организм, и ущелье – как только Поля оставила его одного и вернулась к стоянке, скалы надвинулись вплотную, норовя раздавить Даню, как букашку.
Он изо всех сил старался не поддаваться панике и игнорировать очередную иллюзию, но шепот превратился в оглушающий грохот: «Уходи, уходи, уходи!» Голову будто в тисках сдавило. Желание убраться подобру-поздорову сводило с ума.
Едва не бегом вернувшись к Поле, Даня увидел, что она уже достала из его рюкзака легкий мягкий спальник и, разувшись, растянулась поверх него. Упаковка с сытным, но безвкусным шахтерским печеньем – страшная смесь из жира, муки, орехов, травы и красной фасоли – лежала рядом неоткрытой.
– За тобой шайны гонятся? – поинтересовалась, когда он сел рядом, касаясь коленом ее локтя.
Поля устала – глаза закрывались сами собой, голос звучал вяло, аппетит, по-видимому, отсутствовал. Так бывает после долгой и непривычной нагрузки.
– С шайнами я бы смог договориться.
– А с ущельем не выходит?
И Даня понял, что не пробовал.
Жадно выпив воды, он зажмурился, отодвинулся, пытаясь в наваливающихся ощущениях найти кого-то главного, того, кто решает. И едва не заорал, когда прямо перед его опущенными веками появилась жуткая окровавленная морда огромного ящера. Желтые пылающие глаза, острые клыки, омерзительное зловоние из распахнутой пасти.
Ужас схватил, но не сжал Данино сердце, потому что Поля за его спиной пошевелилась и спросила сонно:
– Печенье будешь?
И Даню осенило: она не видит этого ящера, не чувствует, а значит, его не существует. Отмахнувшись от жуткой морды, как от мелкой брехливой шавки, он мысленно воззвал к настоящему хозяину ущелья.
В пальцы рук и ног словно вонзилось множество тонких раскаленных иголок – верный признак того, что его услышали. Внутренности скрутило узлом, тошнота подступила к горлу – приближался кто-то невероятно мощный, древний.
Кто-то, кому не нужны ритуалы, напевы, обряды. Кто-то, взирающий прямо на Даню – без злобы, но с плотоядным интересом. Так глядят на вкусный ужин, например.
Неподвижный воздух взметнулся морозным вихрем, сбивая дыхание. Горло схватило льдом, легкие окоченели, кожа покрылась изморозью. Даня пытался податься назад, дотянуться до Поли, но его сковала полная неподвижность, тело застыло, неподвластное его желаниям.