– Не бойся, – она по-своему поняла его молчание, – я тебя отвезу.
Что было примечательного в этой девице – у нее напрочь отсутствовало какое-либо любопытство. За все время она не задала ни одного личного вопроса.
Вела машину ровно и уверенно, безошибочно выбирая направление в кромешной темноте.
– В бардачке бутерброды и кофе, – сказала Поля, – можешь пока перекусить. Ты же умеешь спать сидя? Из-за перегородки позади нас сиденья не откидываются. Не думаю, что мы остановимся на ночлег.
– Я вырос среди геологов, – ухмыльнулся Даня, – и умею спать везде.
И снова она ни о чем не спросила и не улыбнулась в ответ.
Он достал бутерброды, один протянул ей. Очередной молчаливый кивок.
– М-м-м, вкусно. – Даня был не из тех людей, кто мог долго молчать.
По какой-то причине его нервировала сдержанность Поли, так и подмывало ее растормошить. Он помнил, что девчонке досталось по полной, чего стоила только ее сумасшедшая бабка, и, наверное, тормошить ее не следовало. Но очень хотелось. Кочевая жизнь принесла Дане много разных и мимолетных знакомств, задушевных разговоров у костра со случайными собеседниками, умение быстро находить общий язык с кем угодно. В конце концов, чтобы договариваться с духами, нужно быть чрезмерно болтливым.
– Послушай, – предложил он после короткой паузы, – я-то выспался, могу сам сесть за руль.
– Не можешь. Навигаторы здесь не работают, связи нет. Ты и днем-то никуда не доедешь, не спрашивая на каждом перекрестке дорогу, и уж тем более не доберешься до Костяного ущелья. Это очень своеобразное место, знаешь ли.
– Никогда не останавливайся на перекрестке, – не удержался Даня от профессионального совета, – духи этого страсть как не любят. Помнишь ту ночь, когда я появился в вашей избушке? Все потому, что снегом замело все вокруг и я разбил лагерь на пересечении лесных тропинок, чем разозлил местного вьера и в итоге чуть не погиб. Кстати, что именно сделала твоя бабушка? Я ведь умирал, а теперь и шрамов почти не осталось.
– Моя бабушка, – мелодично протянула Поля, не отводя глаз от разбитой дороги, – помнила эти горы молодыми. Она помнила богов, которые обитали здесь раньше, но забыла, когда и куда они ушли. Впервые увидев город из черного камня и янтаря, я очень удивилась тому, откуда он взялся. Потому что моя бабушка закрылась в хижине до того, как город был построен.
– Но Первогорску больше пятисот лет! – вырвалось у Дани.
– Вот именно.
Даня даже о бутербродах забыл – а о еде он помнил всегда, – настолько его заворожил этот плавный рассказ, похожий на ритуальные песнопения.
– Кто ты? – спросил очарованно.
Поля на секунду оторвала взгляд от дороги, чтобы посмотреть на него.
Пустые-пустые глаза. Почти мертвые.
– Я-то? Внучка своей бабушки, разве нет?
Льдом вспыхнули ставшие едва заметными шрамы, те самые, оставленные волками и исцеленные лесной бабкой. Этот лед всегда предупреждал Даню: рядом существо, которое является кем угодно, но не человеком. Или, по крайней мере, не только им.
Ухмыльнувшись, Даня вернулся к бутерброду.
Как интересно, Поля. Поля-Поленька-Полюшка.
Глава 3
То, что стелилось под колеса, дорогой назвать было сложно. Поля вроде уже привыкла к особенностям вождения в Верхогорье, но сейчас, в темноте, в незнакомой местности приходилось туго.
Она умела водить все, от трактора до байка, ее специально учили. Умела подолгу находиться за рулем. Умела концентрироваться. Но усталость потихоньку брала свое, а княжич, как назло, трындел и трындел – сколько шахтерских баек он вообще знает? – что действовало на нее особенно усыпляюще. Он оказался таким же треплом, как и его младший брат Егорка.
– Притормози-ка, – сказал он вдруг, прервав себя на полуслове, и Поля послушно вдавила тормоза. Машина, крупно вздрогнув, резко остановилась. Даня качнулся вперед. – Ты видишь? – спросил оживленно, указывая влево.
Там в свете крупной луны едва-едва мерцала полоска реки. И – Поля прищурилась – почти невидимые силуэты. Почти.
– Вассы, – ответила равнодушно. – Духи воды.
– Не все их видят, – заметил он одобрительно и выскочил из машины. – Но внучки лесных бабушек прозорливы, да?
Вот неуемный человек.
Поля тоже вышла – размяться. С удовольствием потянулась, вдохнула свежий ночной воздух с явным привкусом студеной горной реки, заглянула в багажник, истово надеясь, что Постельный не забыл кинуть туда какой-нибудь еды помимо двух печально маленьких бутербродов в бардачке.