«Сладкие персики» – пронеслось шорохом над полем.
Подбежали и другие, принялись слизывать кровь, смаковать, щурясь от удовольствия и ворчливо переговариваясь.
Высокий прошёл совсем рядом. Медленно, степенно, тяжело, волоком подтаскивая свою добычу. На теле Расима я увидел многочисленные укусы: длинные, глубокие, рваные.
Прямо перед камерой, с хрустом приминая высушенную стерню, прошагали птичьи лапы. Перепелиные? Только раз в десять больше. Их соломенный хозяин не просто держал Расима за запястья, его пальцы тонкими корешками проросли прямо в темнеющие под посеревшей кожей вены, пульсировали, словно миниатюрные помпы, перекачивали человеческую кровь в новое тело.
Он бросил его прямо напротив камеры. Словно специально, чтоб я всё видел.
И я видел. Видел, как на Расима набросились мелкие, всем скопом, урча и толкаясь. Слышал, с каким треском они разрывали его одежду, разбрасывая повсюду белые клочки. Слышал, как лопнуло что-то большое, с тугим хлопком. На соломенные спины и головы упали крупные капли крови. Твари чуть расступились и с жадностью захлюпали каждый своим куском.
А я видел стекленеющие глаза Расима, небрежно раскинутые руки и ноги вокруг кровавой лужи, что осталась от его тела. Он словно приглашал: угощайтесь, ребята, мне не жалко.
Я вспомнил Агнюшиного кота. В голове зашумело, желудок перевернулся в животе и начал целенаправленно карабкаться к горлу. Кровь отхлынула от лица и по спине потекли капли ледяного пота, когда я увидел, как один из мелких ухватил руку Расима и, с удовольствием, хрустя, начал откусывать пальцы, по одному, посасывая фаланги.
Согнуться в конвульсиях где-то под столом мне не дала ещё одна сцена.
Уверенно и торжествующе улыбаясь, к стогу подошёл один из соломенных, наклонился, со знанием дела разглядывая телефон. Улыбнулся окровавленным ртом, подмигнул мне и ткнул маленьким, коричневым пальцем в экран.
Он камеру выключил.
ГЛАВА 2 Файершоу
За окном пригородного автобуса мелькали насквозь прожелтевшие леса, буро-зелёные залысины пустых полей, садовые участки с огоньками переспелых яблок, забытых хозяевами на обнаженных яблонях. Усталое сентябрьское солнце заполняло белым свечением дали, пряча линию горизонта в туманном мареве. Кое-где от последних костров вырастали в блёклое небо серые дымные деревья.
А мы ехали в Михайловское.
Пару дней назад Иринка просто вынудила меня рассказать ей причину моего странного состояния. Ещё бы: не выспавшийся, дёрганный, дистимический. Пришлось не только рассказать, но и показать...
Для начала я включил ей ночную запись, это там, где жутковатый театр теней. Поставил на паузу на моменте замолкшей переклички перепёлок. И начал рассказывать предысторию...
– Ты хочешь сказать, что был там?
Иринка смотрела на меня широко распахнутыми глазами, пока я пересказывал ей увиденное на дороге во время моего странного обморока.
– Да, я словно был одним из них. Самым старшим.
– А дальше?
Я передвинул бегунок туда, где в рассветном белёсом тумане из-за склона холма начали появляться соломенные во главе со своим вожаком. Иришка вцепилась в мою руку, не в силах отвести взгляд. Она тяжело выдохнула, узнав в жертве Расима. Я остановил видео на моменте, когда эти твари окружили парня.
– Дальше лучше тебе не смотреть. Ничего хорошего...
– Нет, я хочу. Иначе не смогу...
Я не стал спорить, молча кликнул мышкой.
И так не сможешь. Как думаешь, любимая, почему я не сплю уже вторую неделю?
Она досмотрела, зажмурившись лишь раз, когда один из соломенных выхватил у собрата кусок плоти, растянув розовое трубчатое ожерелье... кишечника?
– Но это же просто дети погибшие страшной смертью? – прикрыв до синевы бледные щеки, прошептала моя девочка.
– Дети...
– Ты видел с каким... лицом? ... подошёл один из них и ткнул в экран, – Иринка показала на телефон, – Он явно знал, что это и как с этим обращаться. Откуда? Он выключил камеру. А до этого... они установили её, словно профессиональная съёмочная группа. Значит, у них есть интеллект. И это пугает меня больше всего.