Собака недовольно заурчала, принялась медленно подниматься. Дождалась, когда я встану и также медленно двинулась вперёд. Хотя не мне судить о направлениях в этом пространстве.
Вскоре я увидел свет на экране. Солнечное ослепительное сияние над пустыми полями, блёкло-голубое небо и даже синюю дымку соснового леса где-то у горизонта. Я медленно поворачивался, держа камеру на уровне лица, пока не увидел испуганно рыдающую Иринку. Одной рукой она также держала телефон с включённой камерой, а другой вытирала слёзы. И как только фокусы совпали, я смог сделать шаг из темноты к свету. Собака вышла за мной и тут же упала. Её шкура моментально осела, провалилась, выделяя все кости. А через пару секунд и вовсе рассыпалась серым пеплом.
Нестерпимо заныла рука, обессиленно повисла и я уронил телефон. Но это уже было неважно. Иринка обнимала меня, поливая слезами щёку и шею.
Я снова чувствовал всё: тёплый ветер с лёгким, сладковатым запахом дыма, нежные руки любимой, вытирающие мои щёки от её, все ещё горячих слёз, резь в глазах от яркого солнца или от избытка чувств. Я ощущал себя, ясно и полно. И это было потрясающе. Даже боль в простреленной руке.
– Мить, – Иринка отстранилась, разглядывая мой пропитанный кровью рукав, – может скорую вызовем?
– Да, конечно, и будем долго объяснять в полиции, откуда огнестрел.
Мы снова ехали на трёхсотом и теперь это меня смешило до совсем девчачьей истерики. Трёхсотый трёхсотого везет. Видимо, давал о себе знать эндорфиновый передоз. Рука чуть поднывала, но мы перевязали её Иринкиным шарфом и им же подвесили мне на плечо. Супермодный в этом сезоне шифоновый бандаж от Гуччи. Почерневший рукав мы заправили внутрь. Так что я теперь – однорукий бандит. Совсем без палева. Что? Глаза безумные? Говорю же – передоз у меня... А может, солома конопляной была?
Вот хорошо же всё было, весело. На этом можно бы и остановиться. И зачем я завёл этот разговор?
– Как думаешь, теперь всё закончилось? – поворачиваюсь к Иринке, лихо подмигивая, – Они ведь остались живы!
– Остались, – моментально мрачнеет моя девочка, – и научились камерой пользоваться...
ГЛАВА 3 Здесь громко пахнет солнцем
А знаете, я ведь не выбросил ту карту памяти... Только вот картридер для неё, спустя десять лет, днем с огнём не сыщешь. Она просто лежит в углу ящика стола среди прочего хлама, трофеев и не совсем трофеев моей юности.
С чего я вспомнил про неё? Санёк вчера позвонил и позвал в деревню. Мой брательник уже успел обзавестись женой и дочкой. И в это лето решил отдохнуть пару недель в Михайловском. Отпуск на свежем воздухе... Ага, в заросшем бурьяном огороде и избушке-развалюшке. Нет, а чего ещё можно было ожидать. Тётушки не стало той же зимой после моего незабываемого лета. И с тех пор никто в родном краю не появлялся.
Видать Сашку ностальгия замучила. Да, у него таких приключений не было. И видео я ему не показывал.
А по чесноку, знаете, ничего и не приключалось. Абсолютно. Никаких сверхъестественных историй. Мистических исчезновений людей. Жутких расправ на поле у соломенной кучи... Я наводил справки. Тогда, по осени прошерстил Интернет, полазил в полицейских архивах, не без помощи одного доброго и отчаянного друга – повелителя цифровой стихии... Ничего. Единственное доказательство было на моей – неоткрываемой теперь – карте памяти.
А по сводкам ДПС Расим разбился на машине в районе Вороньково.
По Рудику информации я не нашёл. Слишком мало помнил для эффективных поисков.
Короче, я согласился приехать в Михайловское, помочь привести дом в более-менее жилое состояние перед приездом двух Санькиных принцесс.
Я согласился, потому что моя память начала вытворять безумно странные вещи, подкидывая мне воспоминания событий, которых не было. Но и то, что было на самом деле, я не забывал…
А, не грузитесь, расскажу всё не месте.
Я согласился, потому что в этом году август снова был сухим и жарким.
Мы выехали поутру. Разноцветные высотки окраин сменились старомодными коттеджами, быстро одряхлевшими таунхаусами, потом сверкающими на солнце оранжерейными посёлками. А за ними – бесконечные, до горизонта, жёлто-сиреневые поля агрофоры – светоча консортно-пищевой промышленности.