Чем дальше от города, тем больше попадалось нормальных деревьев, неискалеченных постоянными выбросами СОРа.
Шоссе стелилось под колёса тёмной лентой асфальта с грязно-розовыми прямоугольниками полимера. Чудовищное сочетание современных технологий и допотопного принципа ямочного ремонта дорог. Как говорится, на что хватило денег. А уж поворот до деревни даже о ямочном ремонте не слышал. Похоже, те же самые колдобины объезжали ещё мы с отцом, тогда, в то лето...
Кстати, вот вам первый пример искусственных воспоминаний. Я как будто помню, что именно здесь, на повороте, в день моего отъезда стояли бабушка с внучкой, ловили попутку до города. Я был за рулём и хотел притормозить, посадить их. Отец не разрешил, как-то испуганно рявкнул на меня, чтоб я не смел... И я проехал мимо. Чуть голову не свернул, разглядывая девочку, которую держала за руку древняя, сгорбленная старуха. Девчонка была одета в ярко-белое, светящееся на солнце платье. И сама вся светилась. А на лице двумя абсолютно-чёрными провалами зияли неглаза...
Вот как я могу помнить эту ерунду, если я почти до самого города валялся в отключке и смотрел жуткое кино про гибель детей в соломе?
Санёк остановился у местного магазина, ничуть не изменившегося за эти десять лет. Я по привычке повёл запястьем, ища на входе рамку считывания.
– Оллпэй здесь не работает, расслабься, – рассмеялся Санька, вталкивая меня.
– Ещё скажи, они только налик принимают, – буркнул я, оглядываясь.
Нет, честное слово, машины времени существуют. Существуют внутри таких вот маленьких деревенских магазинчиков. Зашёл из тридцать четвертого, оказался в двадцатых. Колбаса и сыр без мезовакуумной упаковки, конфеты и печенье, фасованные в обыкновенный полиэтилен, буханки ржаного, резаные половинками и даже яйца внутри точно таких, как и раньше картонных ячеек.
Хотя это все равно не СТАРЫЕ продукты. Это консорт. Хоть и выглядит по-настоящему. Я бы не удивился, даже если бы увидел сигареты и алкоголь в свободной продаже... Но нет, тут конечно квоты тоже действуют. Вот опять пресловутая дискретность развития. Цивилизация в виде бесконтактной оплаты сюда ещё не добралась, а ограничения по реализации уже ввели.
Ого, новинка от Стиморол. Со вкусом курицы с чесноком! Отличная штука для желающих похудеть. Хотя гадость жуткая. Я как-то рискнул попробовать со вкусом краба... Ох, зря. А некоторым нравится.
Мы взяли причитающиеся нам по квотам экопакеты, затарились остальным консортом и отправились обживать избушку.
Михайловское преобразилось. Оранжерейные дома из стекла и газосиликата, добротные княжеские терема, и кое-где притулившиеся среди зелени старые избушки, неизменно упакованные в сайдинг. И даже, какая-никакая движуха в плане народа.
Над некоторыми домами танцевали свои странные танцы дроны. Интернет-сателлиты выстраивались в причудливые фигуры, словно парашютисты до раскрытия парашютов: кольца, пирамиды, цепочки. Формы медленно, завораживающе менялись. А временами застывали, в моменты особо напряженной работы сети. Цепляясь друг за дружку, дроны выдавали приличную зону покрытия и для gsm-i и для Интернета. А наблюдать за такими перепостроениями – хороший способ релакса.
А вот наша улица стояла тихая и пустынная. В обе стороны только брошенные дома, покосившиеся заборы, стыдливо прикрытые жасминовыми джунглями. Помнится, у Агнюши рос только один аккуратно подстриженный кустик. Под которым Динка Тихона загрызла.
Дом робко вздохнул, узнав в нас хозяев. Санька с удручённым видом пару минут разглядывал его чуть поехавший угол, погрызенные временем резные наличники, бельма пожелтевшей тюли на пыльных окнах. А потом решительно зашёл внутрь.
Да, насчёт развалюшки я погорячился. Стены-то ещё крепкие, а проблему скрипучего, рассохшегося пола Саша решил исправить изолановым ковром. Он просто вылил тёмно-фиолетовую полужидкую массу из пакета прямо на пыльные, замусоренные доски. Пока эта изолановая тянучка медленно расползалась во все стороны, мы вышли во двор. Крыша через многочисленные прорехи пропускала солнечные лучи и на почерневших кирпичах подрагивали овальные и круглые яркие пятна. В лучах мерцали разбуженные нашим вторжением золотистые пылинки.