– Митяй, это правда моя мобила. Мне в первом классе её подарили. А я тем же летом её потерял. В... – он как-то тревожно взглянул на Алинку, потом на Мию.
– Керосиновом погребе? – продолжил я.
Саша удручённо кивнул.
– Где? – удивилась Алина.
– Да есть тут нехорошее местечко, – усмехнулся Санёк.
– Саша! – возмутилась Алина, – и ты до сих пор молчал? Я не знаю, где мне сюжет для очередного хоррора найти, а ты старое, нехорошее местечко припрятал?!
– Да почему припрятал-то? Забыл просто совсем.
– А почему нехорошее? – встрял я.
– Говорили, что в войну там фашисты партизан сожгли. А нам строго-настрого запретили лазить туда. И именно поэтому мы полезли. И да, местечко ещё то...
У Алинки засветились глаза. Ей очень нужны были разные, мистические истории, чтоб потом ужастики писать. И Санька, поломавшись для приличия, начал рассказ:
– В то лето, после первого класса, я приехал в деревню с новеньким крутым телефоном. Вот этой самой Нокией. А у Лёхи, как назло, появился первый сенсорный. Как-то они с Тёмычем пристебались ко мне. Типа, у тебя телефон, как у лоха. Я говорю, зато у меня камера крутая. Ну они, давай, дальше валять: крутая-да-не-такая... Дабы этот развод прекратить, я решил дуэль организовать. Прямо здесь, на месте. Типа, у кого чётче фотки будут – тот и не лох. А стояли мы у дороги, как раз напротив керосинки. Первый фоткал Лёха. Хорошая, чёткая фотография. Я приуныл, качество было на уровне. Навел камеру своего. Смотрю у входа в погреб стоит ружьё и две лопаты. Я глазам не поверил. Смотрю мимо телефона – всё как обычно. Никаких артефактов. В телефон – у дверцы винтовка с деревянным прикладом и лопаты. Фоткаю, тычу в лицо этому мажору, смотри, говорю. Они оттуда как дёрнут, только пыль столбом. И вопят: «Там Белая Соня! Белая Соня!». Смотрю на фото, а над погребом белесое размытое пятно, по очертаниям похожее на фигуру девочки в платье. И она так странно руку протягивает... Я конечно тоже свалил по-быстрому. Но не вытерпел, пошёл к Максу, другану моему лучшему, показал ему фотку. Он ещё тот авантюрист! Ты чё, говорит, пошли скорее, снимем ещё чего-нибудь, к нам эти приедут, с хрень-тиви, прославимся.
Ну мы и отправились. Я издалека сфоткал – артефактов нет. Макс расстроился, чуть в трепло меня не записал. Спустились к погребу. Я включил режим видео. Внизу темнотища. Хоть через камеру, хоть так. Стали спускаться...
Санёк замолчал, задумчиво уставился на свой старенький телефон.
– Интересно было бы посмотреть то видео. Памяти надолго не хватило. А вот впечатлений через край. И я так и не понял, что это было. Макс после даже заикался пару недель. На экране мы увидели две фигуры. Высокие, грязные, лохматые. Один повернулся ко мне, и я увидел его нелицо. Жуткую маску: серо-коричневые перья прямо на щеках, на лбу, на подбородке, сизая пупырчатая кожа. И нос... нет, длинный, коричнево-красный, будто окровавленный, клюв, с чёрными провалами ноздрей. А над ним маслянисто поблескивающие, тёмные злющие глаза. Второй ворочался в углу, с остервенением царапая когтистой лапой кирпичное крошево стен. Тот первый, с птичьим лицом вдруг протянул ко мне руку. Я увернулся, но выронил сотовый. С воплями мы с Максом вылетели из погреба и побежали к дому не оглядываясь.
Макса потом в город увезли, наверное, по врачам водили. Я-то поумнее был, ничего не стал рассказывать. Но меня за потерянный телефон наказали домашним арестом на три дня. А на керосинку новый замок повесили. Кстати, я потом по памяти, по фоткам в Нете посмотрел: у погреба стояла винтовка Мосина... И я её...
– А что за Белая Соня? – перебила заинтересованная до мурашек Алинка.
Санёк с удовольствием переключился...
А я теперь слушал рассказ брата со смешанным чувством интереса и скуки. Так бывает, когда смотришь знакомый, но хорошо забытый фильм. И удивляешься не сюжетным поворотам, а только тому количеству эпизодов, которые ты ещё помнишь и которые успел забыть.
Сколько всего я оказывается, помнил о Белой Соне. Помнил, но вроде как не знал об этом до сегодняшнего вечера.
Присутствие Мии немного смущало некоторые жёсткие подробности, и они стыдливо решили остаться неозвученными. Но я то их уже помнил...
Белая Соня ищет жертву тщательно. Она наблюдает. Она решает, насколько ты виновен. Насколько ты похож на тех, кто ей нужен. Она всегда выбирает огонь. В его разных воплощениях. Её фантазия не знает границ. И покоя её душе не будет никогда. Встреча с ней означает твой приговор. Ты проклят отныне, можешь прятаться, бежать или бороться, но ты уже мёртв...