Вскоре вернулся Саша. С боевым настроем и кое-какими сокровищами в багажнике. Сразу начал хвастаться.
Он просто светился от восторга, поглаживая лакированный деревянный приклад старинной винтовки.
– Митька, это трёхлинейка Мосина! Помнишь, я рассказывал тебе. Я же нашёл такую же, как на той фотке и купил. Теперь вот захватил на всякий случай, вдруг пригодится.
– Ага, с винтовкой оно, конечно, проще будет, – я мотнул головой, – Иринка пострадала...
– Как? – опешил Санёк.
– Звонил её Антон, сказал, чуть в машине не сгорела. Сейчас в криоцентре.
Сашка схватился за голову.
– Давай тоже в город! Я отвезу тебя, прямо сейчас.
– Сань, я тебе вчера всё объяснил. Я не смогу спрятаться, я должен это исправить, хотя бы попытаться...
– Но как?!
– Ну есть некоторые мысли... Ты пароль от своей Нокии помнишь?
Санькины брови уползли вверх. Да так там и остались до того момента, как я сунул ему под нос включённый телефон. Тут брови вернулись на место, сдвинулись, будто принялись совещаться, а затем расслабленно улеглись на местах. Пароль Санёк помнил. Телефон работал. Только мы так и не решались открыть галерею. Стояли друг напротив друга, готовились, как солдаты к битве.
– Мить, я понял, что это была за маска. И она тоже в моём багажнике.
– Стерх? – шумно выдохнул я.
– На выезде из города в палатке прикупил...
– Осталось придумать, зачем всё это?
Фотография была на месте. Она оказалась единственной фотографией на этом телефоне. А вот видео не было, никакого. Ни того, которое бы хотел увидеть Сашка, про погребокопателей с винтовкой, ни того, на которое надеялся я, про фашистов и огнемёт.
– Да, я телефон тогда просто бросил, и он ничего не сохранил, – разочаровался Санёк.
Зато на фотографии над холмиком виднелось белесое пятно, похожее на девочку в белом. Со странно протянутой рукой. По спине пробежал мороз, и пальцы крепко держащие телефон вдруг разом похолодели и ослабли.
Захотелось потянуть. Саня предусмотрительно купил в городе синих никостеков. Пока я, на крылечке двора, приводил в порядок мысли, Санёк наматывал круги внутри. После его уборки многие вещи повылазили из пыльных закоулков и никак не хотели возвращаться на места.
– Мить, – подал голос брат, – эта царапалка тоже... из погреба... Ей стены, тот – второй, царапал.
Я подошёл к стеллажу с инструментами. Ржавая, криповатого вида железка, похожая на «кошки» электрика. Помнится, ей Агнюша рыхлила грядки. Лопаты тоже рядом стояли.
По крыше двора кто-то настойчиво застучал коготками. Я выглянул, и в тот же момент вверх с конька сорвался ворон. Царственно расправив крылья, он полетел в сторону Пастушкиного оврага.
– Ты что там снова увидел? – Санёк выглянул следом.
– Погоди, мне нужно сходить к... Надо найти его, – я кивнул наверх, – Жди меня здесь. Вернусь – всё расскажу, – не дожидаясь пока Санёк сможет ещё хоть что-то спросить, я рванул со двора.
Подъём в гору дался тяжелее обычного, ноги не шли. Они, вероятно, не хотели, чтоб мои глаза увидели то, что должны увидеть. Я ещё не помнил точно, что сейчас будет, только догадывался.
Через камеру солнечный свет собирался в ожерелья ярко-белых кругов на бледном, выгоревшем небе. Все альфы-, беты– и гаммы-составляющие жёсткой инсоляции насквозь прошивали пейзаж, делая его невероятно контрастным.
Яблоня у оврага всё также ломанно подставляла свои ветви горячему солнцу. В пожухлой траве лежали яблоки. Перегретый солнцем сок расползался прозрачными, янтарными пятнами под тонкой кожицей.
Через динамик я услышал смех. И через несколько секунд из-за склона показались ребята. Чумазые и уставшие, но обрадованные внезапной удачей. Они принялись торопливо собирать упавшие яблоки в брезентовый рюкзак. Я узнал их, сомнений быть не могло. На дороге ждал старый знакомый безногий дед на старой знакомой телеге. Митя тревожно вглядывался вдаль, куда-то мне за спину. Будто ждал кого-то, высматривал.
Я постоял немного, пока ребята не собрали урожай и вернулись на телегу. Митя протянул одно из яблок лошади. Обернулся и странно прищурился, словно подмигнул. Лошадь чуть тронула его ладонь большими мягкими губами и с благодарностью приняла угощение. Закивала, прожевывая и стараясь не выронить яблоко. Белая пенистая слюна закапала на пыльную дорогу.