А потом, когда сосед дядя Рома отогнал Динку, я увидел внутренний Тишкин мир.
Вилд нэйча, как говорится. Но мне хватило... Больше не хочу.
А кто меня спрашивал?
Утром пришёл туман. Густой, кремовый, со сладким привкусом дыма... и соломы. Не дожидаясь, когда проснётся тётушка, я отправился на поле.
Деревня ещё спала, сладко посапывали старинные дома за прикрытыми ставнями, тупо пялились невидящими, чёрными провалами пластиковых окон новые коттеджи.
За деревней туман ещё больше сгустился, стал желтоватым, плотным, словно осязаемым. Я поднимался в гору по дороге, видя лишь на три шага вперёд. В пересушенной пыли я различал следы своих кед, Иришкиных босоножек – туда и обратно, кое-где они прерывались сетчатой лентой от проехавшей после машины, иногда колею пересекали следы, похожие на длинные веточки с мелкими листочками – отпечатки хвостиков и лапок ящериц.
Чем выше я поднимался, тем гуще становился туман. Вскоре я мог видеть только то, что прямо под ногами. И если бы не дорога, я бы уже давно заблудился. Мне начали попадаться и совсем странные следы: отпечатки маленьких кривых ножек. Я сам так делал в детстве: прикладываешь кулак ребром – получаешь отпечаток ступни, сверху дорисовываешь пальцы – готов следок карлика. Очень хорошо получались такие штуки на замёрзшем стекле маршрутки. Но кому и зачем потребовалось рисовать их здесь, в пыли, да ещё и в таком количестве. Следы, то прятались в придорожной стерне, то высыпали на дорогу – много, в разных направлениях, словно их обладатели танцевали странные танцы.
Как стая мелких хищников, типа шакалов, перетаптывается перед нападением.
А на другой стороне дороги отчётливо виднелись следы волочения. Кто-то тащил в гору тяжёлый груз. Останавливался, отдыхал и снова тянул. Странный груз, оставляющий две неглубоких борозды. Кто-то с птичьими лапами вместо ног...
На плечи мне тут же уселась тревога. Вспомнились «вестники-перепёлки» Иришкиного деда и Агнюшины «твари ненасытные». По спине пополз противный страх, снизу-вверх, цепляясь за плечи, перехватывая горло когтистыми лапами. Вспомнился убитый старик на дороге, что попал в объектив моей камеры. В каком мире и времени он существовал? Вспомнились детские страшилки о пропавших без вести в густом тумане... и странное хрюканье в соломенной «пещере».
Так, мне надо взять себя в руки и добыть телефон. Вернуть своего китайца с офигенной камерой... и бесценным видео на флешке.
Знал бы я, что там за видео…
Впереди тёмной громадой выросла соломенная туша. Её очертания проступили сквозь туман силуэтом мёртвого древнего ящера.
А позади него уже распускались игольчатые, белые лепестки восходящего солнца. Под теплыми лучами туман растаял на глазах. За одну минуту просто скатился вниз с горы, забрав с собой все мои страхи.
У подножья были раскиданы пучки соломы и обрывки белой ткани. Странно, но ещё вчера вечером это поле было чистым. Я помню, как стоял внизу и ловил Иринку, что легко скатывалась, словно с горки.
В тёмной расщелине между катушками лежал мой телефон. Он удачно вписался враспорку, не долетев до земли каких-то пол метра. Экран был цел, это я заметил сразу, ещё даже не достав его. После, повертев в руках и не обнаружив ни одной царапины, расслабился. Разблокировал экран. Надо же, камеру выключить успел. Значит и последнее видео сохранилось. Ох, там Иринка такое сказала... Пока смотреть не буду, тем более заряда хватит минуты на две. Странно, аккум довольно ёмкий, а тут, как будто он всю ночь... ну не знаю... вай-фай искал?
И ещё страннее тот безумный слалом, что он проделал, провалившись где-то в центре кучи и вынырнув наружу у самого края. Повезло?
Я обошёл соломенного зверя по кругу, прикидывая расстояние, и осознавая, что телефон, ни при каких обстоятельствах, никак не мог вывалиться наружу, да ещё так виртуозно. Некоторое время я стоял, задрав голову и переминаясь с ноги на ногу, пока не почувствовал под подошвой что-то липко чавкающее. Я опустил взгляд…