— А трактор — это что такое?
— Давай открывай такую коммунию. Мы туда гурьбой. А ежели еще и кормить там будут, тогда совсем хорошо. Пиши.
— Не жизнь будет — малина.
Кульгузкин стоял над всеми и с высоты крыльца улыбался — вот она, новая жизнь! Все с нею согласные. Он первым в волости, а может, и в уезде Каменском создаст коммуну. А это что-то уже значит! Глядишь, куда-то избирут, повышение какое-нибудь будет… Сколько разговору об этих коммунах и в волисполкоме и в укоме партии — пойдет мужик, не пойдет. Вот он и пошел. У кого пошел, спросят. У Кульгузкина. Теперь только записывай.
— Секретарь! — крикнул Кульгузкин. — Где секретарь сельского Совета?
— Тута я, — вывернулся из-за его спины паренек, недавно поставленный на эту должность вместо писаря Василия Дементьева. Хоть и помогал он подпольщикам, хоть и выдавал документы всяким беглым и дезертирам из колчаковской армии, а все едино не место ему здесь — писарь, старой власти служил… — Чего изволите?
— Записывай. В коммуну записывай. — Поднял голову Кульгузкин. — Подходите к столу, сюда, сюда подходите, по одному, называйте своё фамилие, количество ребятишек и какое хозяйство имеешь. Все это запишем в тетрадку… Подходи.
— Ну, ладно, — оторвался от «насеста» тот кудлатый мужичок. — Пиши меня первым. Акимушкин моё фамилие. Ребятишек имею восемь штук…
— Ты что, ополоумел, что ли! — удивился Кульгузкин. — Вроде молодой ишо, а настрогал сэстоль. Когда успел-то?
Мужик подмигнул толпе, подсмыкнул холщовые портки.
— Это дело нехитрое. Ты — женатый? Привози жену. Глядя на тебя, она должна быть ишо молодой. Так вот, я покажу тебе, как это делается…
Толпа грохнула и раскатилась хохотом. Уполномоченному волисполкома Кульгузкину не понравилась такая шутка.
— Но-но, ты не заговаривайся. А то ведь это быстро можно подвести под статью.
— При чем тут статья? Ты спросил, я — ответил. Не хошь — не вези…
— Ладно, разговорчивый больно. Хозяйство-то у тебя какое? Пай-то вносить какой будешь в коммуну-то?
— А никакой. Нету у меня хозяйства.
— А как живешь? Чем кормишь ребятишек-то?
— Ничем. Они сами у меня кормятся. Добывают.
— Они у него на подножном корму.
— Как у цыгана…
Кульгузкин вклинился в гомон и смех.
— Посев какой? Ну, вот в прошлом годе сколько ты сеял?
Акимушкин удивленно пожал драным, холщовым плечом.
— А на чем я буду сеять? И кого я буду сеять — семян-то нету? В прошлом годе обчество посеяло мне загончик. Так я давно уже съел все. Зима-то длинная. А их, только ребятишек полное застолье. По куску — восемь кусков. А по два — это уже шашнадцать…
— Гля, мужики, он еще и считать умеет.
Кульгузкин почесал затылок.
— Ну, и как ты маракуешь жить дальше-то?
— Как? Обчество не даст пропасть.
— Ммда-а…
Кульгузкин не знал, что делать дальше — разговаривать с ним или продолжать запись. По всему видать, что среди остальных большинство тоже такие же. И он решил:
— Ладно. Давай, кто следующий?.. Ну, кто еще в коммуну.
От другого угла ограды, от другого прясла начал проталкиваться к столу мужик постарше Акимушкина. Пробрался. Хлопнул шапкой об стол.
— Пиши меня. Переверзев я, Иван.
— А по батюшке?
— По батюшке — Тимофеев.
— Ребятишек сколь?
На лице Ивана Переверзева решительность. Все смотрят на него с улыбкой, как на азартного игрока.
— Ребятишек у него трое, — крикнул кто-то с задних рядов.
Словно от натуги того, кто крикнул, прясло, облепленное мужичьими задницами, хряснуло. Как куры с насеста посыпались мужики на землю. Хохот вспорхнул над селом. Неунывающий народ собрался на собрание бедноты.
— Что в хозяйстве?
— В хозяйстве имею лошадь одну… сейчас.
По рядам бедноты прокатился смех. Кульгузкин насторожился — смех этот явно не зря.
— А что такое? Чего смешного?
— Ты посмотри на эту лошадь.
— Ну, какая есть, такую и приведет в коммуну.
— Так она не дойдет до коммунии…
Кульгузкин, уже немного наборзевший руководить собраниями, понял, что нельзя идти на поводу — все мероприятие на хохоте прокатят. А мероприятие серьезное.
— Товарищи, давайте без смеха. Давайте сурьезно решать вопросы… Еще что в хозяйстве имеешь?
— Корову имею.
Опять смех покатился по рядам. И погас под дальним забором.
— Из курей имеется один только петух…
Хохот вспыхнул в сельсоветской ограде. Общий хохот.
— Баран имеется один…