Сергей не торопил жеребчика. Большую часть пути ехал шагом — так лучше думалось.
Миновав последний колок, рассыпанный у самой поскотины, Сергей въехал в Николаевку. Он боялся, что не застанет никого в колхозной конторе. И, действительно, опоздай он еще на несколько минут, пришлось бы долго ждать местных властей, потому что, как правило, обедают и деревне по два-три часа. Но Сергею повезло. В правлении он встретил собиравшегося уходить домой председателя колхоза Пестрецова, грузнеющего сорокалетнего мужчину.
По какому случаю к нам? — улыбнулся тот, протягивая Сергею руку. Кажется, сенокос ведем не хуже других, сводки об этом посылаем. К чему бы это уполномоченный пожаловал?
Я в комсомольскую организацию. Мне — Шевелева, нового секретаря вашего.
— Витьку? Можно. Это мой шуряк. Пойдем ко мне на квартиру, он со мной живет.
Шагая рядом с Пестрецовым, Сергей вспомнил, как Данилов однажды сказал о нем: «Хорош председатель, добрый хозяин, но недальновидный, учиться не хочет, агрономию не признает. Лет пять еще протянет, а потом колхозники от него откажутся…»
Председательский дом, высокий, крестовый, с большими светлыми окнами, стоял на взгорке недалеко от колхозной конторы. На крыльце их встретил малец лет семи. Он сидел на ступеньке и старательно выбирал из корзинки смородину, сортировал: которая почернее — на варенье, а позеленее— сушить. Отец любовно потрепал мальчишку за вихры.
— А где Витька?
— Вон в огороде с мамкой огурцы собирает.
Пестрецов подошел к высокому тыну, крикнул:
— Виктор!.. Поди-ка сюда.
Через минуту из огорода вышел с пустыми ведрами паренек лет семнадцати — года на два-на три моложе Сергея.
— Вот секретарь райкома комсомола приехал к тебе, — сказал Пестрецов и направился в дом.
— Товарищ Новокшонов! — паренек обрадованно схватил его руку. — Понимаете, я совсем запутался!.. Не знаю, что делать и как организовать работу. Урзлин был у нас, наговорил мне много, но я почему-то ничего не могу из его указаний выполнить. Когда говорил он, я понимал, а сейчас понять ничего не могу. Вы надолго к нам? Расскажите мне еще раз, а я запишу подробнее, а то я такой заполошный, все путаю и все забываю. Пойдемте в контору, там у меня все дела, какие велел завести мне Урзлин.
Он было направился к калитке, потом вдруг остановился.
— Вот это здорово! — воскликнул он и виновато посмотрел на Сергея. — Вы, наверное, с дороги проголодались и устали, а я скорее в контору…
Обедали в большой горнице: сам Пестрецов, Виктор, семилетний Володька, Сергей и хозяйка, молодая женщина с чистым румяным лицом; Сергей удивился — она казалась намного моложе мужа.
За столом Пестрецов все время шутил то над сыном, то над Виктором.
— Вы ему из райкома мандат хоть какой-нибудь дайте, — подмигивал он Сергею. — Чтоб сразу видно было, что человек облечен доверием… А то без мандата какой, он секретарь, его Вовка и тот перестал слушаться.
Или:
— Виктор, ты теперь начальство на селе, а начальству не с руки холостому быть, не солидно растрясать свой авторитет по вечеркам. Давай мы тебя женим. Отделю тебя честь по чести: полдома отдам, скотиной поделюсь, а?
Вовка морщил нос, измазанный сметаной, тоже гнул за отцом:
— Женись, Вить, на Марейке Полосухиной, а я к тебе буду в гости ходить. А ты меня сметаной кормить будешь?
Сергею понравилась эта веселая дружная семья, он с удовольствием поддерживал разговор, от души смеялся.
До вечера Сергей работал на покосе с ребятами, а потом заседали — спорили о роли и задачах комсомола в деревне на данном этапе строительства социализма. После доклада Сергея о международном и внутреннем положении Страны Советов выяснилось из выступлений, что комсомольская организация здесь давно воюет с потребкооперацией. Всю свою роль и свои задачи в деревне «на данном этапе» ребята сводили к требованиям контроля над торгашами.
— Кумовство да сватовство развели и все товары из-под прилавка гонят!
— С поличным поймали продавца.
— В стране не хватает ситца на рубахи, а Марья Шимонаиха полог к кровати сшила!
— Не допросишься, чтобы книг привезли, за каждой брошюркой в район ездить надо!
А «война» эта с кооперацией началась, как выяснилось, с того, что полгода назад организация решила устроить комсомольскую свадьбу двум своим комсомольцам. Ребята собрали деньги, хотели сделать молодоженам свадебный подарок. Обратились к правлению сельпо, чтобы продали самое необходимое не по нормам, а чуточку побольше — событие, мол, немаловажное, надо сделать людям исключение. Правленцы сочли затею комсомольцев ребячьей выдумкой, баловством и не стали даже разговаривать. С этого и пошло.