Со времен коллективизации уже привыкли легко, не задумываясь, рушить веками устоявшееся.
Выходили из сельского Совета шумной толпой.
Перекликались.
— Федор Лукич, ты сейчас поедешь домой, али утро будешь ждать?
— А чего его ждать? Оно уже почти утро.
— Прихвати меня с собой.
— Ну, ребяты, спектакли чтобы, как в городском театре были!
— Не подкачайте.
— Старухи теперь этим дедам житья не дадут…
Катя вышла на крыльцо и остановилась, пропуская народ мимо.
— Сергей! На одну минутку… — сдавленным голосом окликнула Сергея.
Он остановился, как заарканенный. Задержался около него и кое-кто из парней. Сергей потоптался на месте.
— Л-л… — ладно… Я сейчас приду, — сказал он им. И те пошли.
От калитки донесся приглушенный голос:
— Бестолковые же вы… разве не видите… — Дальше Сергей не расслышал.
Они направились к Катиному дому. Оба молчали. Сергей разглядывал купол неба, утыканный мерцающими шляпками звезд, Катя, нагнув голову, смотрела под ноги. Сонную тишину села вспугивали разноголосый отдаленный гомон людских голосов, тележный скрип, топот конских копыт. Депутаты разъезжались по домам.
Сергей все крепче и крепче прижимал Катин локоть.
— Хороший будет клуб, правда? — наконец, сказал он.
Катя молчала. Сергей искоса сверху вниз глянул на нее и хотел сказать что-то еще.
— Не надо говорить, — прошептала она и вдруг прижалась к нему всем телом. — Давай лучше молчать…
Голову Сергея обнесло, словно он неожиданно полной грудью хлебнул сгущенный аромат цветущей сирени. Он порывисто схватил сбитые, выскальзывающие из рук Катины плечи и стиснул их. Катя стояла перед ним маленькая с запрокинутой головой. Они смотрели друг другу в глаза, смотрели уже не таясь, ненасытно.
— Сережа…
Катя не заметила, как очутилась на руках у Сергея. Он нес ее по улице молча, и она ощущала на своей щеке его прерывистое дыхание…
И только через неделю, когда Сергей приехал, они снова встретились. Была лунная светлая ночь. Обнявшись, они стояли в тени палисадника и любовались залитой зеленоватым светом улицей. Сергей взял ладонями Катину голову и повернул к себе.
— Дай я хоть насмотрюсь на тебя вволю.
Она чуть слышно рассмеялась.
— Боишься забыть?
— Нет.
— Какие у тебя глаза! Темные, большие.
Катя опустила ресницы.
— Где ты была раньше? — встряхнул он ее за плечи. — Как я тебя раньше не заметил?
А я тебя заметила раньше. Я тебя в прошлом году в секретари выбирала.
— Да-а? — изумился он. — Что же тогда сразу не объявилась, что живешь ты такая вот в Петуховке?
Катя засмеялась.
— Как бы это я объявилась?
— Взяла бы да и подошла ко мне. Я бы тебя сразу и увидел. А то целый год тебя не знал. Сколько мы хорошего потеряли за это время!
— А правда, Серёжа, хорошо ведь, ага? — Она прижалась щекой к его широкой груди. — Знаешь, как у тебя сердце стучит? Тук-тук, тук-тук, тук-тук. — Она по-детски вытянула губы в трубочку и изобразила стук сердца. — Как на нашей мельнице паровик: тук-тук, тук-тук…
15
Жизнь шла в гору играючи, как резвый жеребенок. Каждое утро Сергей просыпался в ожидании чего-то праздничного. «Что у меня сегодня радостного? Что же? Ка-а-атя… Катю-юша…» И весь день до вечера был заполнен этим. За что бы ни брался, все делал весело. Даже Аркадий Николаевич спросил:
— Ну, кажется, все наладилось? Если не секрет, кто она?
— Катя Гладких.
— Из Петуховки?
Сергей кивнул.
— Хорошая девушка, хорошая, — словно припоминая ее, сощурился Аркадий Николаевич. — Стало быть, энергии опять много? Значит, план хлебозаготовок в надежных руках…
Как и прежде, Сергей по утрам опять забегал к Данилову в кабинет послушать районные новости, посоветоваться.
В это утро Сергей по привычке заглянул в дверь. В кабинете уже сидели председатель райисполкома Старотиторов и второй секретарь райкома партии Переверзев, Сергей прошмыгнул в уголок на диван. Разговор шел о сроках уборки.
Зазвонил телефон. Данилов снял трубку.
— Да, да… давайте… — Глянул на Старотиторова, скороговоркой пояснил — Новосибирск. Не иначе, из крайкома по нашей сводке… Да-да! Я слушаю… Здравствуйте, товарищ Коротилов… — Потянулся к пачке папирос. Переверзев поднес ему зажженную спичку.
— Да! В сводке правильно указано. В основном еще не приступали. Считаем, что рано… Но нам-то… Товарищ Коротилов! Товарищ Коротилов! — Кричал Данилов в трубку. — Нам-то здесь виднее…