Коротилов был заведующим сельхозотделом крайкома партии. Сергей знал эту фамилию. Она часто мелькала на страницах «Советской Сибири». В одном из номеров краевой газеты нынешней весной был опубликован снимок: Коротилов, стоя за столом президиума, читает постановление ВЦИК о награждении секретаря крайкома партии Эйхе и председателя крайисполкома Грядинского орденами Ленина. Знал он и другое: Коротилов — непререкаемый авторитет для всех районных работников и их гроза. Второй секретать райкома Переверзев, например, всегда с трепетом называл его фамилию и любил повторять: «Указание товарища Коротилова таково…» или: «Товарищ Коротилов велел…»
— …при чем здесь указания крайкома? Хлеб-то зеленый! Да, почти на всех массивах… Не буду я такое указание давать и предрика — тоже. Вот он сидит рядом. У нас председатели колхозов — народ опытный, все из хлеборобов. Знают, когда начинать уборку… — Данилов нетерпеливо слушал, мял в пальцах потухшую папиросу. — Ну и что? Мамонтовский район насколько южнее нашего! У них раньше созрело, вот и убирают… А Карасук нам не указ… Почему? Потому, что все равно зеленый хлеб косить не будем!.. Ну и что? Пятьсот гектаров?! Врет он! Ручаюсь, что он их не убрал. Старцев не такой дурак, чтобы зеленый хлеб косить!.. Квитанция? Старотиторов может завтра же представить квитанцию на восемьсот центнеров… Прошлогодний сдал он, а вы поверили! — Аркадий Николаевич бросил недокуренную папиросу, достал из пачки другую. Прижал плечом к уху трубку, прикурил. — А собственно, почему вы так настаиваете на немедленном начале уборки? Важен ведь результат… Нет, мы тоже отвечаем перед партией… У нас тоже партийные билеты есть… — Долго опять слушал молча. Сергей не спускал с него глаз. Зрачки у Данилова расширились, он глубоко затянулся папиросой. И вдруг стул под ним жалобно заскрипел.
— Можете считать, что я ошибаюсь, товарищ Коротилов! Но трудно представить, чтобы ошиблись все семьдесят председателей. Нет, председатели у нас хозяйственные. Ни одного зернышка не упустят… Нет, не распустили мы их, товарищ, Коротилов! А власть председателям дали. И спрашиваем с них только результаты… Нет, пока вражеских действий не усматриваю… Ну, это дело ваше. Можете жаловаться Сергееву и хоть самому Эйхе… Да, да! До свиданья! — Сердито кинул трубку на рычаг аппарата. Сунул недокуренную папиросу в пепельницу, из пачки достал новую. Встал и зашагал по кабинету.
— Удивительно! Неужели там все настолько поглупели сразу, что стали вдруг считать нас совсем уж безмозглыми. Какие-то странные шараханья, какая-то подозрительность во всем; всюду усматривают вражеские действия, своим же работникам не доверяют…
— По-моему, объяснить это можно просто, — подал голос Переверзев. — Враги поднимают голову, Аркадий Николаевич! Кирова Сергея Мироновича убили, вредят. Вот только этим и можно объяснить.
— Объяснить можно. Но зачем надо, сидя в Новосибирске, устанавливать сроки начала уборки, ну, например, для нашего района? Зачем? Кому это надо? Зачем подозревать нас всех во вредительстве, в умышленной отсрочке начала уборки?
Старотиторов поворачивал голову вслед за шагавшим Даниловым.
— Просто Коротилов и еще, есть у него такой заместитель, Дыбчик, — вставил он, — боятся, что вдруг их самих обвинят в притуплении бдительности.
Данилов остановился, задумчиво посмотрел на предрика, почесал лоб.
— Ну, ладно, — произнес он успокоительно. — Что будем сейчас делать?.. Все-таки еще раз давайте сами проедем по полям, посмотрим. Ну, кто куда поедет?
Старотиторов поднялся.
— Все планы — кувырком. — Махнул рукой. — Так и быть, я поеду в колхозы Михайловской зоны. Планировал туда — завтра, придется — сегодня.
— А я — по полям Петуховской эмтээс, — сказал Данилов. — А вы, Павел Тихонович, займитесь — местной. Транспорт у вас не такой подвижный. Давайте прямо сейчас отправляться, откладывать не будем… Сергей, ты куда? — повернулся он к Сергею. — В Петуховку?
— Н-нет, — замялся он. — Мне бы в Николаевку добраться. Там новый секретарь… Посмотреть, как работает… — А втайне подумал: на обратном пути обязательно заверну в Петуховку.
16
Новый райкомовский газик с откидным тентом оставлял длинный хвост пыли. Курносый, веснушчатый шофер в перчатках с черными крагами по самые локти и в фуражке с желтым кожаным козырьком сосредоточенно крутил баранку.
Сергей, облокотясь на спинку переднего сиденья, смотрел через ветровое стекло на серо-рябую ленту дороги, исчезающую под капотом машины. Думал о Переверзеве (в последнее время он все чаще о нем задумывался): что же скрыто в нем такое, из-за чего не любят его и Данилов, и Старотиторов, и другие районные работники? Вот сегодня — разве плохо он сделал, что, пока Данилов разговаривал по телефону, несколько раз подносил ему зажженную спичку? Первый раз Аркадий Николаевич прикурил, а потом делал вид, что спички не замечает. И, видимо, не случайно как-то Старотиторов, кивнув на закрывшуюся за вторым секретарем дверь, сказал Данилову: