Дыбчика как подменили, сразу же куда-то исчезли а о самоуверенность и покровительственная осанка. Он непонимающе моргал своими чистыми глазами, глядя на Данилова.
— У меня есть вопрос, — задумчиво произнес Старотиторов. Он сидел теперь за общим столом, потому что его место слева от Данилова занимал Дыбчик. — О какой помощи кулацкой родне идет речь в заявлении на имя комиссии?
— Не знаю, — ответил почти шепотом Мокрошубов. Потом прокашлялся. — Может, когда жена ездила, сала с собой брала да горшочек масла, вот это разве.
— У меня вопрос к Нефедову, — поднял голову Корчагин. — Как работает товарищ Мокрошубов?
Опять скрипнул стул под грузным председателем Совета. Он встал, обвел глазами всех и решительно махнул рукой.
— Работает Тихон хорошо. Как говорят, дай Бог, чтобы каждый так работал. Бригадир из него наипервейший. И машины знает и душу отдает. Вот и все. Свой он человек. Наш он от начала до конца. Хлебороб. — И сел.
— Больше вопросов нет? — спросил Данилов. — Какие будут мнения у членов бюро? — сделал он ударение на последних двух словах.
Говорить по делу Мокрошубова было нечего, поэтому мнения высказывались с мест в двух-трех словах.
— Я считаю, — заявил начальник НКВД, — что акт проверки надо утвердить, а что касается Мокрошубова, то его дело следует проверить еще раз и более внимательно.
— Еще какие мнения?
Поднялся Переверзев.
— А по-моему, товарищ Дыбчик правильно сказал. Тут все ясно и отнимать время дополнительной проверкой не стоит.
Старотиторов удивленно вытаращил бельмо на второго секретаря — этакой прыти за Переверзевым раньше не замечалось.
— Я должен сказать в присутствии Виталия Германовича, — продолжал между тем вдруг потвердевшим голосом Переверзев, — что мы, товарищи, пока страдаем притупленной бдительностью. Был же в наших рядах ярый враг народа Прокофьев, который у всех на глазах творил свое гнусное дело, а мы этого не замечали. Я должен сказать, товарищи, не хотели замечать. И только благодаря бдительности товарища Корчагина, — он повернулся в сторону начальника НКВД, — враг был разоблачен и обезврежен. Поэтому мы не имеем права проходить мимо нового факта. Я предлагаю Мокрошубова из партии исключить и с работы бригадира снять.
— За что? — спросил Корчагин.
— Как за что? — удивился Переверзев. — За то, что он примазавшийся к партии элемент.
— А это надо доказать.
— По-моему, и так ясно.
— Вам ясно, а мне вот нет, — возразил начальник НКВД.
Данилов легонько хлопнул ладонью по столу.
— Без препирательств, товарищи. Кто еще имеет слово? Нет желающих?.. Я считаю, что торопиться не следует. И я не согласен с вами, Виталий Германович, хотя вы и ссылаетесь на линию цека. Всякая линия цека прежде всего предусматривает чуткое отношение к человеку и недопущение ни в коем случае даже подобия кампанейщины. Когда речь идет о судьбе человека, надо семь раз примерить, а потом уже отрезать! — И обращаясь к членам бюро: — Давайте решим так: дело Мокрошубова отложим, партбилет его пошлем в цека партии, пусть там установят по почерку — может, это обыкновенная описка работников сектора учета. А что касается связи с кулацкой родней, то давайте поручим члену бюро Корчагину разобраться и доложить на следующем бюро. Вы настаиваете, Павел Тихонович, — спросил он Переверзева, — на своем предложении?.. Тогда давайте проголосуем. Первым было предложение Корчагина. Кто за его предложение?.. Ясно. Ваше предложение, товарищ Переверзев, отпадает. Вы, товарищи, свободны, кивнул он метуховским коммунистам. — Следующий вопрос…
19
Сергей не задумывался над своим будущим, он просто считал, что всегда будет так, как до сих пор. Другого ничего он не представлял. Но жизнь не стоит на месте, она меняется, непременно должна меняться — это ее закон. И обойти Сергея этот закон не мог.
Первым заговорил об этом Аркадий Николаевич Данилов. Заговорил неожиданно, как показалось Сергею, в тот момент, когда Сергей меньше всего ощущал необходимость к перемене своего образа жизни. Данилов спросил:
— Ты доволен своей работой?
Сергею не надо было даже задумываться — конечно, доволен.
А тебе не кажется, что наш районный комсомол должен чем-то заниматься еще кроме концертных бригад?
Мы занимаемся, — нерешительно возразил Сергей. — Комсомольцы работают на уборке, на строительстве клуба и вообще ведут массовую работу среди молодежи.
— «Вообще ведут»?.. — Данилов не улыбался. — Может быть, год назад все это было достижением по сравнению с прежним. А сейчас, наверное, этого уже мало, наверное, надо что-то еще, более существенное, а?