Сергей задумался.
— Что именно?
— Почему ты у меня об этом спрашиваешь? Сам-то ты смотришь вперед?
Сергей развел руками.
— А я не знаю, Аркадий Николаевич.
— Почему?.. Почему не знаешь?
Мне никто об этом не говорил.
— Кто тебе должен говорить? Ты — секретарь райкома; У тебя всегда должна быть куча всяких проблем, всяких идей, всяких начинаний. Ну вот, например, почему ты до сих пор не пришел в райисполком к Старотиторову и не заявил: отдайте, мол, нам право подбора молодежи на курсы трактористов? Или с таким предложением: давайте, мол, создадим хотя бы в крупных селах вечерние школы сельской молодежи, а?
«И в самом деле? — удивился Сергей. — На курсы идет в основном молодежь, а подбирают курсантов сельские Советы. Как же это раньше такая мысль не пришла?»
— Секретарь райкома комсомола, — продолжал Данилов, — должен иметь кругозор куда больше, чем рядовой комсомолец. Ты понял, к чему я клоню весь этот разговор?.. Учиться тебе надо, Сергей.
Сергей задумался. И первая мысль, которая толкнула, была: а как же Катя? Как же оставить ее здесь? А потом уже подумал: как это он покинет свой район, где все знакомо, все родное? Никогда за свои двадцать лет он никуда не уезжал, никогда не видел города.
— Ты согласен с этим? — донеслось до него.
Не отдавая еще себе отчета, он кивнул.
— Пока я в районе, бюро райкома партии вынесет постановление, и пошлем тебя учиться в совпартшколу. А то потом кто знает, удастся ли…
— А вы что, собираетесь уезжать из района? — затаил дыхание Сергей.
— Да. Наверное, буду работать в крайкоме.
— О! Это здорово!
— Как сказать, — грустно покачал головой Данилов. — Поживем, посмотрим…
— Вообще-то, конечно, жалко, что вы уезжаете, — согласился Сергей. — Когда?
— Просил, чтобы разрешили закончить проверку парт-документов.
— А кто будет вместо вас?
— Я предлагаю Старотиторова. А крайком что-то со мной не соглашается. Хотят Переверзева ставить.
— Переверзева? — удивился Сергей. Ему почему-то никогда не приходило в голову, что Переверзев может стать первым секретарем. И вообще он не мог представить кого- либо другого на месте Данилова.
— Говорят, что крайкому виднее, — Аркадий Николаевич задумчиво поджал губы. — Не знаю, виднее ли!..
Это сообщение удручающе подействовало на Сергея.
— Плохо будет району без вас, Аркадий Николаевич, — с мальчишеской откровенностью произнес он.
Данилов ничего не ответил. Кажется, он даже не слышал этого замечания. Он думал о чем-то своем.
Вдруг он встряхнулся, посмотрел на Сергея повеселевшими глазами. т
— Ну, ладно, не будем нос вешать! Такова жизнь. Как у тебя с подготовкой к конференции?
— В девяти организациях осталось провести отчетно-выборные собрания.
— Не спеши, пусть проходят без нажима. Конференцию, наверное, придется на ноябрь отнести. Надо же с уборкой освободиться.
— А крайком на пятнадцатое сентября наметил.
— Нам виднее. Я договорюсь, не возражаешь?
— Нет, конечно. Это даже хорошо, лучше подготовимся.
Данилов посмотрел на Сергея, прищурив свои большие карие глаза.
— Волнуешься перед своей первой конференцией?
Сергей в раздумье пожал плечами.
— Вначале волновался, а сейчас что-то не особенно, — чистосердечно признался он. — А вы?
— А я перед каждой конференцией волнуюсь, начиная с первой.
— Это плохо или хорошо, Аркадий Николаевич?
— Не знаю. Вообще-то не так уж плохо. — Данилов поднялся из-за стола и пересел на подоконник. — Дело в том, дорогой мой, что ты держишь ответ перед теми, кто, поверив твоей совести, передал тебе в руки право руководить ими, возложил на тебя большие обязанности. И вот ты работаешь, руководишь, люди тебе верят, подчиняются твоим распоряжениям. Наконец настанет день, когда ты обязан отчитаться за то, что ты сделал для них. А они оценят, оправдал ты их доверие или не оправдал. Не все, и не всё скажут с трибуны, но вывод для себя сделает каждый. И если ты не до конца был добросовестен, если ты хоть на день забыл о том большом долге перед этими людьми, который возложили на тебя, ты уже потерял частицу доверия у этих людей. А когда этих частиц наберется много, когда ты не один, а много дней работал не в полную меру своих сил, тогда наступит момент и эти частицы недоверия к тебе возьмут верх, перетянут чашу весов — тогда человеку надо уходить с партийной работы навсегда. Не знаю как для кого, а для меня это трагедия, это — конец жизни. Запомни и ты. Мне кажется, что тебе стоит непременно обратить на это внимание: у тебя есть тенденция командовать людьми. Не руководить, а именно командовать. Между этими понятиями большая разница. — И посмотрев на удивленно расширившего глаза Сергея, он пояснил — Ты замечаешь, что в районе кроме тебя никого из работников райкома комсомола не знают и ни с кем не считаются? Это уже плохой признак. Это значит, что ты не даешь инициативы своим работникам, все решаешь сам, а они только исполняют. Мне понятно, что у тебя это идет от мальчишеской привычки верховодить. Хорошо будет, если эта мальчишеская привычка со зрелостью исчезнет. А если она превратится в стиль твоей работы? Это будет очень плохо, Сергей. Просто командование, без учета особенностей каждого человека, неприемлемо нигде — ни на административной работе, ни в армии и тем более в партии… Это я тебе говорю так, на всякий случай. Жизнь, хоть она и коротка, но тем не менее все-таки длинная. А у тебя она почти вся впереди!