Многим, в том числе и Сергею, не понравился поначалу крутой нрав нового секретаря. Постоянно вспоминали чуткого, простого Данилова. Но шли недели, месяцы, привыкали, втягивались в работу по-новому райкомовские инструктора — вечные скитальцы, начали приноравливаться к новому начальству заведующие отделами. Выработался уже заметный ритм в жизни. Вскоре некоторые почувствовали даже облегчение — упростилась работа, не требовалось больше чего-то выдумывать, искать. Получил указание — поехал и сделал. Приехал — доложил. Яснее стали функции каждого, ощутимей работа. Кое-кто стал называть прежний стиль «партизанским», намекая на прошлое Данилова. Даже с инструктора Данилов требовал самого всестороннего вмешательства в жизнь хозяйств и принятия на месте самостоятельных мер. Сейчас говорили:
— Это хорошо, если кто соображает, а иной может таких самостоятельных мер напринимать, что потом и не расхлебаешь. Партизанщина устарела в наши дни. Сейчас райком по каждому вопросу должен иметь определенную линию, а все его работники — выполнять ее безо всякой отсебятины.
Этого и требовал Переверзев.
И только немногие, долго проработавшие в Даниловым, никак не могли согласиться с новыми порядками. Среди этих немногих был и Сергей. Он попал в эту «оппозицию» не по убеждению, а просто потому, что не знал другого стиля работы, кроме даниловского. Все, что делал Данилов, принимал Сергей не задумываясь, принимал, как единственно правильное. По-другому, совершенно по-новому стали жить работники райкома. Те, кто всегда был в тени, вдруг вылезли на свет, стали на виду, увереннее стала у них походка, тверже голос. Другие же, на кого еще недавно опирался Данилов, к чьему мнению прислушивался, ушли на хозяйственную работу, некоторые уехали из района —
Переверзев никого не держал, а кое-кто и остался в райкоме, но растворился, стал неприметным, замкнутым. Аппарат райкома теперь восхищался эрудицией Переверзева, энергией Переверзева, требовательностью Переверзева. Наконец, восхищались его способностью, сидя в кабинете, быть в курсе всего, что делается в хозяйствах, а также и тем, что классиков марксизма-ленинизма он мог цитировать, кажется, ежеминутно и, стало быть, хорошо знал.
За три месяца работы новый секретарь только один раз выезжал в колхоз. Проехал мимо полей «Светлого пути» — самой ближней к райцентру артели, — побыл несколько минут в конторе, а увидел больше, чем другие работники райкома, постоянно околачивающиеся здесь. Срочно было созвано внеочередное заседание бюро с одним лишь вопросом на повестке: «О ходе выполнения обязательств по сдаче натуроплаты за работу МТС в колхозе «Светлый путь». На бюро было вызвано все колхозное правление, приглашены руководители других колхозов. Заседание длилось недолго — не больше сорока минут. Председателя Мартынова, горячего, энергичного, но еще малоопытного, исключили из партии и предложили правлению снять его с работы. Такого разгрома Сергей еще никогда не видел.
Это было в конце октября. А в начале ноября Переверзев вызвал Сергея (он не любил, когда к нему являются без вызова).
— Есть задание, — сказал он, когда Сергей присел на стул у стены. — Я решил поручить тебе отбор молодежи на курсы трактористов. Я скажу Старотиторову, он распорядится, чтобы сельские Советы передали это право комсомольским организациям, а МТС пусть имеют дело только с комсомолом. Ясно? Только не напутай, отвечать будешь перед бюро за каждого курсанта.
Но без путаницы не обошлось. Через неделю в райком комсомола пришел здоровенный мужчина.
— Ты за секретаря тут? — Бас его был мазутно густым и тяжелым.
— Я.
— Что это за порядки такие завели у нас в Николаевке? Я хочу на курсы, а мне говорят, ты не комсомолец, тебе, дескать, нельзя. Этому Витьке — секретарю вашему — я еще недавно ухи драл — по бахчам лазил, а теперь он распоряжается у нас, говорит, ты не молодежь. Знаю, какой я молодежь, у меня вон дома трое ребятишек.
Я ж не прошу себе красный галстук на шею — ежели вырос, что поделаешь…
Пришлось выправлять Витькин загиб здесь, на месте, а ему самому писать записку и разъяснять дополнительно.
И сегодня, на следующий день после конференции, секретарь райкома вызвал Сергея к себе. Он явился почти в ту же минуту.