В небе тарахтит самолет. Неуверенно он идет по кругу. Клюет носом и покачивается, как у неопытного гребца лодка, готовая вот-вот зачерпнуть бортом и пойти на дно. На аэродроме в группе людей в военных гимнастерках с портупеями больше всех нервничает мужчина в комбинезоне. Он как-то странно, словно в судороге, перебирает ногами, дрыгает ляжками и беспрестанно бормочет.
— Ручку… ручку… Ручку! — кричит он вдруг. — Дубина! На телеге тебе ездить… Так. Так. Куда? Куда нос задрал? Тюфяк соломенный… Ну-ну-ну… Отжимай ручку. Отжимай еще. Так…
Сергей больше смотрел на мужчину в комбинезоне, чем на самолет. Вот мужчина взмахнул руками, начал кособениться, приседая на одну ногу.
— Бери… Бери… Еще бери! Еще!! Сундук! Растопыра! Сопляк!
Самолет сделал «козла», — подпрыгнул, покатился по полю. Мужчина в комбинезоне выпрямился, утер рукавом обильный пот на лбу, вздохнул, словно мешок-пятерик сбросил с плеч:
— Фу-у… Морду набить за такую посадку…
А через пять минут Сергей не верил своим ушам — он уже говорил Данилову:
— Клянусь, из этого парня я сделаю летчика. Он рожден летать…
Ну и ну, думал Сергей.
Этот день был обычным учебным в Новосибирском аэроклубе. Тренировочные полеты, прыжки с парашютом, практические занятия с противогазом в камерах, наполненных фосгеном, люизитом… Сергей встретил тут Аркадия Николаевича. Многие слушатели совпартшколы осваивали военные профессии. В том числе и Сергей.
Возвращались из аэроклуба втроем — рядом с Даниловым шел старший лейтенант в форме НКВД, белокурый, подтянутый, с плотно сжатыми губами. У Данилова было хорошее настроение, какого давно уже не замечал Сергей, — значит, он снова в своей колее, снова шагает в жизни на полный мах.
— Думаю, Петр Алексеевич, поступить курсантом в аэроклуб, — заговорил Данилов. — Летчик из меня, может, и не получится, но умение водить самолет всегда пригодится. Да и вообще мне, как руководителю, надо это знать. Парашютным бы делом заняться, но, признаться, — Аркадий Николаевич смущенно улыбнулся, — боюсь прыгать. А — надо. Очень надо. На случай войны — ох как пригодилось бы.
Старший лейтенант кивнул головой, но губ не разжал…
Аркадий Николаевич спохватился:
— Я вас не познакомил. Фу-ты.
Он обнял Сергея за широкие плечи, повернул его к старшему лейтенанту.
— Это мой молодой друг. Еще в районе подружились. А это, — кивнул он на старшего лейтенанта, — Петр Алексеевич Семенов, бывший руководитель подпольной организации большевиков в армии Колчака.
Они посмотрели друг другу в глаза. Сергей смутился под пристальным, как он решил, профессиональным взглядом Семенова.
— Это вы после солоновского боя подняли восстание в колчаковских полках?
Старший лейтенант улыбнулся.
— Кстати, Аркадий Николаевич, — заговорил он вдруг. — Недавно в архивах мамонтовской армии я случайно обнаружил свое письмо, писанное в августе девятнадцатого года моей будущей жене в Каинск.
Данилов удивленно поднял брови.
— Как оно могло попасть в архив нашей армии?
— Я же тогда служил у Большакова в карательном отряде. Вы же знаете? Помнится, то письмо я посылал с барнаульским курьером, который по пути в Каинск к уполномоченному главнокомандующего заезжал к нам в Камень. Он оказался моим знакомым по пехотному училищу, я и попросил его зайти к моей невесте. Но он так и не доехал. Его через несколько дней нашли убитым около Крутихи. Я тогда очень переживал за исчезнувшее письмо. И ждал неприятностей…
— Постойте, постойте, — воскликнул вдруг осененный какой-то мыслью Данилов. — О чем вы там писали?
— Да о разных вещах писал. О своих сомнениях и раздумьях.
Данилов улыбался.
— Писали об офицерах своего отряда, характеристики им давали? Причем очень нелестные.
— Да, да. А вы откуда знаете?
— Потом писали о встрече с каким-то своим бывшим соклассником, который наконец нашел свое место в жизни — стал карателем?
— Вы откуда все это знаете? — Семенов удивленно смотрел на Данилова.
Данилов разжигал любопытство товарища.
— Подпись стоит «П. С.»?
— Правильно.
— Так это же мои разведчики убили вашего связного и всю его почту доставили к нам в штаб, в Усть-Мосиху. Там было много донесений и оперативных сводок.
— Я не знаю, что он вез, какие документы. Но меня очень беспокоило исчезновение этого письма.
Данилов заглянул в глаза старшему лейтенанту.
— Вы уж извините, Петр Алексеевич, но мы это письмо читали тогда вслух, коллективно. Читали и удивлялись, что среди офицеров, и тем более карательного отряда, есть люди, недовольные режимом Колчака… Так это, оказывается, ваше письмо? Вот так открытие!