В перерыв снова пошли в столовую. Катя подумала: зря взяла с собой узелок с салом, хлебом, вареными яйцами. Из столовой — опять в театр. «Этак я и Сергея не увижу», — встревожилась она. Спросила Урзлина, как ей разыскать совпартшколу. Но тот сам только хлопал глазами — и до того был растерянным, до того неприметным и жалким в этой огромной людской сутолоке, что Катя даже рассмеялась, глядя на него.
Она подошла к девушке в белой кофте и туфлях на высоких каблуках, регистрировавшей утром приезжих.
— Помогите, пожалуйста, мне разыскать совпартшколу, — попросила она.
— У вас там кто-нибудь учится из знакомых? — девушка с любопытством осмотрела Катю.
— Да. Сергей Новокшонов.
— Сергей? — удивленно подняла брови девушка. — Он только что был здесь, до перерыва.
— Здесь? — Катя оглянулась, словно она еще могла его увидеть.
— У него сейчас консультация, и он забегал всего на минутку.
— Стало быть, вы его знаете? — обрадовалась Катя.
— Мы с ним на одном курсе учимся. Вы подождите немного. Перерыв кончится, и я вас провожу…
Как только вышли на улицу и по мостовой застучали каблучки Сережиной сокурсницы, Катя смутилась. Она вдруг заметила, что одета ужасно по-деревенски. Чугунным вдруг стало еще мало ношенное, длинное материно пальто с мерлушковым воротником, гирями повисли на ногах пимы. Тут только она поняла взгляды девушки, которыми та окидывала Катю там, в раздевалке. Тревожно забилось сердце. Может, не идти, не ставить Сергея в неловкое положение? Может, извиниться сейчас перед девушкой, повернуть назад, а завтра сесть в поезд и уехать?
— Вы что, вместе с Сергеем работали? — любопытствовала девушка.
— Да.
— В райкоме?
— Нет.
— В колхозе?
— Нет, не в колхозе, то есть — да. И в колхозе немного работали.
— Он и там такой же был?
— Какой «такой»? — подняла Катя глаза.
— Такой вот, ну… неприступный и серьезный?
— Да, он такой всегда, — Катя вздохнула с облегчением.
— Вы, наверное, первый раз в городе?
Катя кивнула. И снова заметила ее и любопытный и снисходительный взгляд.
Подошли к высокому, темному зданию.
— Вот и школа.
— Спасибо. Я подожду его здесь.
— Зачем же здесь? Зайдите в вестибюль, А я его сейчас вызову.
Огромная дверь, наполовину стеклянная, едва впустив их, сама захлопнулась мягко, бесшумно. Катя остановилась у двери, а девушка, сверкая чулочными икрами, зацокала по широкой лестнице. Сердце у Кати колотилось, в глазах темнело. Она прислонилась к какому-то высокому барьеру, за которым сидела старушка и вязала носок.
Сергея она сразу узнала, хотя непривычно он был одет — в темно-синий хорошо отутюженный костюм, в Желтые блестящие туфли и был в галстуке. Он быстро бежал по ступенькам. И когда уже почти совсем спустился, поднял глаза и словно запнулся.
— Катя?! Ты как сюда попала?
Катя заметила, что он больше удивился, чем обрадовался. И заметила еще, что наверху лестницы та девушка в городской дошке и шапочке остановилась и с любопытством смотрит на них.
Катя много думала об этой встрече с Сергеем. Думала, что непременно кинется ему на шею. Но вот он стоит перед ней, а она не может кинуться.
— Здравствуй, Сергей!
Сергей улыбался растерянно и смущенно.
— Здравствуй, Катя. Боже мой! Как ты очутилась в Новосибирске? Ну и ну! — Он забыл даже подать ей руку.
Стоял и смотрел на неё как-то непривычно, даже отчужденно.
— Погоди, я сейчас оденусь и пойдем, — спохватился он вдруг, словно стараясь скорее увести ее отсюда.
Старушка подала ему шарф — не ее, Катин, который она ему вязала, а другой, магазинный, — такое же, как костюм, темно-синее пальто с воротником, седую лохматую шапку и калоши. Одевался Сергей торопливо.
— Надя, — повернулся он к все еще стоявшей наверху девушке, — возьми мои конспекты и книжку. Завтра принесешь.
А какие твои конспекты? — игриво сощурилась та.
— Найдешь. Они подписаны, — сердито бросил Сергей.
Они вышли на улицу и остановились.
— Ну, куда пойдем, Катя?
— А я не знаю, Сережа.
Катя не смотрела на него. Думала: ведь и у нее есть дома такая же короткая юбка и белая блузка, есть такие же туфли, вот только дошки и шапочки нет. Как она не догадалась, что в городе даже зимой ходят в туфлях? Катя никогда не придавала большого значения нарядам, не наряжалась ради Сергея. И только сейчас поняла, как это не безразлично. Но, конечно, не Сергею, ведь не за наряды он полюбил ее.