Домой Сергей приехал затемно. Глянул — в кабинете Первого свет. Передал лошадь конюху, направился в райком.
Геннадий Михайлович Шатров разговаривал по телефону. По тому, как он, подобрав под стул ноги, повернулся лицом к телефонному аппарату, с подчеркнутым вниманием слушал и согласно кивал головой, Сергей понял, что секретарь разговаривает с начальством.
— Да, да… правильно… мы тоже думали об этом, но, понимаете, как-то не решались сами-то…
И снова замирал, глядя на деревянную коробку настольного телефона с высокой рогулькой для трубки.
— Да, да… правильно… мы тоже считаем, что это очень необходимо… Сделаем обязательно.
Повесил трубку. Сердито покосился на тот же самый аппарат.
Сергей спросил:
— Что они предлагают?
— Да так, — махнул рукой Шатров.
Обычно тихий, уравновешенный, сейчас он был явно недоволен, хотя только что восторгался тем, о чем ему говорили из крайкома.
— Ты, случаем, об этой своей идее не писал в крайком? — спросил он настороженно.
Сергей понял, о чем тот спрашивает и о чем говорили по телефону. Речь шла, видимо, о строительстве районной сельхозвыставки. Эту идею Сергей выдвигал еще зимой. Но Шатров ее отверг как ненужную затею. И вообще он не любил лишние хлопоты. А сейчас об этом же, наверное, звонили из крайкома.
— Нет, я не писал, — ответил Сергей.
Но по тому, как первый секретарь внимательно посмотрел на своего горячего, молодого помощника, было видно, что он не совсем поверил его словам. «Ну и пусть, — решил Сергей. — Это даже очень хорошо».
С первых же дней избрания Сергея секретарем, они с Шатровым никак не могли понять друг друга. Разные характеры. Так и не развеяв его сомнения, Сергей заговорил о воде, уходящей в овраги и низины; о виденном сегодня на полях.
— Вся не уйдет, — успокоил его Шатров. — Земля-то уже оттаяла сверху, впитывает в себя.
— Плохо она впитывает, Геннадий Михайлович. Я проверял. Сверху на три-четыре сантиметра влажная, а глубже не проникает. Корка образовалась на пахоте. По ней вода и скатывается.
Шатров досадливо тряхнул головой.
— Ну, хорошо. Что ты предлагаешь?
— Пробороздить корку, например, снегопахами, сделать запруды.
— Ты думаешь, о чем говоришь? — сморщился Шатров. — Какой же трактор потянет по такой грязище снегопах?
«Да, пожалуй, этого я не учел, — признался себе Сергей. — Даже НАТИк и тот забуксует».
А мысль об уходящей бесцельно воде все-таки бродила — неужели ничем нельзя задержать?
3
На следующий день он поехал в родную Михайловку. Разыскал Николая Шмырева, работающего теперь бригадиром, спросил без околичностей:
— Видел, как вода уходит с полей?
— Как то есть уходит? — не понял тот.
— Ну, в низины сбегает.
— А куда же деваться, если ее много и весна дружная?
— В землю надо чтобы впитывалась.
— Сколько можно, впитала, — все еще не понимал тот куда клонит его друг.
Сергей горячился.
— Седлай коня, поехали. Я тебе объясню на месте.
Вернулись они часа через три забрызганные грязью.
Свернули к амбарам, где под навесом стояла вся эмтээсовская техника, закрепленная за колхозом. Вскоре оттуда вышел трактор Митьки Тихомирова, подцепил брошенный на задворках деревянный клин и направился в сторону Марьиной рощи.
Поле для эксперимента выбрали возвышенное, около Марьиной рощи на гриве. Здесь всегда получали самый низкий урожай, хотя земли были неплохими — выгорал хлеб, выдувало почву. Поэтому рисковали немногим.
Всю ночь друзья провели на этом елбане. И только один раз внизу, на склоне, Митькин трактор забуксовал на развороте.
— Значит, пахать надо только на возвышенностях, — рассуждал вслух Сергей. — В низинах тракторы не пойдут.
— А в низинах и незачем, — улыбнулся Николай. — Оттуда и так влага никуда не уйдет.
Сергей засмеялся.
Правильно. Как это я не сообразил?
— Да. А еще секретарь райкома партии? — подковырнул Николай. И вдруг простодушно спросил: Слушай, Серега, неужели ты — секретарь райкома па-р-ти-и, а? Подумать только — третье лицо в районе! Это же — фигура!
— А что, разве я не фигура? — толкнул Сергей друга в бок.
— Нет, не в том дело. Понимаешь, мне всегда казалось, что секретари райкома— это люди, которые ни за что не могут быть похожими на нас, смертных. И вдруг — Серега — секретарь райкома партии. Ни какого-то там комсомола, а райкома партии! А вот лазишь ты тут по колено в грязи по полю ночью, как тракторный: учетчик. И вообще, какой- то ты, не внушающий доверия, — засмеялся Николай. Нет, правда мне почему-то кажется, что ты все-таки не настоящий секретарь, а? Как ты сам-то смотришь на это?