Людей здесь было больше, чем деревьев.
— Командиры есть? — громко спросил майор.
Все молчали.
— Кто из командиров есть? Ко мне!
Из глубины леса на его требовательный голос отозвалось несколько человек. Подошли три пехотных лейтенанта, старшина и четыре сержанта. Потом показался помпотех капитан Селиверстов. Он несказанно обрадовался.
— Иван Петрович! Жив? А я видел, как твой танк взорвался. Думал: ну — все! Погиб наш майор, светлая головушка. А ты — жив! А со мной еще семь человек — водители, стрелки. Остальные, должно, все полегли…
Майор ничего не ответил. Осмотрел собравшихся командиров.
— По званию я тут старший, — сказал он. — Принимаю на себя командование. Время военное. За неподчинение — расстрел на месте.
Командиры сразу же подтянулись — каждый почувствовал несгибаемую волю этого человека.
— Разбить всех повзводно и поротно! Кто с оружием— отдельно. Вы, лейтенант, ответственный за построение, — указал на щеголеватого командира с эмблемой стрелковых частей в малиновых петлицах. — Только без шума!
Через пять минут лейтенант доложил: выстроено триста семнадцать человек — почти три полнокомплектных стрелковых роты. Имеется сто девяносто три винтовки, сорок пять автоматов и один ручной пулемет. Тяжелораненых пятнадцать человек, легкораненых шестьдесят три человека.
Табашников обратился к людям.
— Наше спасенье, товарищи, — сказал он жестко, — только в организованности и в строгом соблюдении дисциплины. Отныне командир у вас я, майор Табашников, комиссар — старший политрук Новокшонов. — Он тут же назначил командирами рот трех лейтенантов. — Повторяю: приказ командира — закон… Пробиваться будем на Смоленск. До него километров семьдесят. А сейчас… командиры рот! Занять круговую оборону! Командир первой роты! Выслать разведку на восток, на юго-восток и на северо- восток!
Пока приготовили носилки для тяжелораненых, пока заняли оборону, окопались, вернулась разведка. Доложила, что кругом немцы, собирают трофеи, громко разговаривают, танков и артиллерии нигде не видно — наверное, фронт ушел дальше на восток.
Сергей долго сидел рядом с майором Табашниковым и изучал карту. Справа и слева клином к Смоленску от Орши и Витебска сходились железные и шоссейные дороги. Пересечь их, видимо, невозможно — основная масса немецких войск движется, наверное, все-таки по ним. Идти между ними — значит все дальше залезать в тиски.
— Как ты думаешь, комиссар? — спросил майор.
— Если станция Гусино еще не занята и фронт проходит где-то в этом районе, то нам, конечно, надо идти строго на восток и как можно быстрее, пока наши не отошли к Смоленску.
Майор подумал, не отрывая глаз от развернутого планшета, согласился. Потом добавил:
— Но держаться надо все-таки немного левее, к северу, на Ярцево.
Чтобы не терять напрасно времени, стали продвигаться от лесочка к лесочку небольшими группами, выставляя на флангах заслоны. К вечеру прошли километров двадцать. В одной из стычек с немецкими трофейными командами отбили пять повозок с русскими винтовками и патронами.
— Теперь мы живем! — обрадовались красноармейцы. — Раненых положим и вооруженьицем пополнились. Пробиться бы только.
Сергей шел с авангардной группой. К ним все больше и больше присоединялось красноармейцев, бредущих на восток. К концу дня батальон вырос уже вдвое. Сергей беспрестанно прощупывал разведкой окрестности, старался избегать стычек с боевыми немецкими частями. Мелкие команды и группы противника уничтожал. Вечером неожиданно за холмом разведка наткнулась на две вражеские батареи и несколько самоходных пушек, замаскированных в кустах.
— Эх, мой танк бы сюда, — сожалеючи вздохнул помпотех капитан Селиверстов. Он все время шел с комиссаром рядом. — Я бы им показал кузькину мать. Вы знаете, товарищ комиссар, я в том бою все-таки успел две пушки раздавить. Знаете, с таким удовольствием на них наехал, не утерпел, с хрустом развернулся. И вот тут-то меня самоходка по борту и шваркнула — все разворотила. Сам не пойму, как уцелел. Через передний люк потом уж вывалился… Сейчас бы мою машину, я бы прошелся. Я бы без выстрела наделал тут каши.
От леса, в котором залегла авангардная группа Сергея, до батарей было метров двести пятьдесят. Сергей краем уха слушал помпотеха, а сам лихорадочно прикидывал: в группе у него полтораста человек. Если броском… Он подозвал лейтенанта.