Бледен лик твой, бледен, дева!Средь упругих волн напеваЯ люблю твой бледный лик.Под окном на всем простореТолько море – только в мореВолн кочующих родник.
Тихо. Море голубоеВзору жадному в покоеКаждый луч передает.Что ж там в море – чья победа?Иль в зыбях, вторая Леда,Лебедь-бог к тебе плывет?
Не бессмертный, не бессонный,Нет, то юноша влюбленныйПроложил отважный путь,И, полна огнем желаний,Волны взмахом крепкой дланиМолодая режет грудь.
Меркнет день; из крайней тучиВдоль пучины ветр летучийНаправляет шаткий бег,И под молнией багровойСтрашный вал белоголовыйС ревом прыгает на брег.
Где ж он, Геро? С бездной споряУдушающего моря,На свиданье он спешит!Хоть бесстрастен, хоть безгласен,Но по-прежнему прекрасен,Он у ног твоих лежит.
Бледен лик твой, бледен, дева!Средь упругих волн напеваЯ люблю твой бледный лик.Под окном на всем простореТолько море – только в мореВолн кочующий родник.
Тайна
Почти ребенком я была,Все любовались мной;Мне шли и кудри по плечам,И фартучек цветной.
Любила мать смотреть, как яМолилась поутру,Любила слушать, если яПевала ввечеру.
Чужой однажды посетилНаш тихий уголок;Он был так нежен и умен,Так строен и высок.
Он часто в очи мне гляделИ тихо руку жалИ тайно глаз мой голубойИ кудри целовал.
И, помню, стало мне вокругПри нем всё так светло,И стало мутно в головеИ на сердце тепло.
Летели дни… промчался год…Настал последний час —Ему шепнула что-то мать,И он оставил нас.
И долго-долго мне пришлосьИ плакать, и грустить,Но я боялася о немКого-нибудь спросить.
Однажды вижу: милый гость,Припав к устам моим,Мне говорит: «Не бойся, друг,Я для других незрим».
И с этих пор – он снова мой,В объятиях моих,И страстно, крепко он меняЦелует при других.
Все говорят, что яркий цветЛанит моих – больной.Им не узнать, как жарко ихЦелует милый мой!
Ворот
«Спать пора! Свеча сгорела,Да и ты, моя краса, —Голова отяжелела,Кудри лезут на глаза.
Стань вот тут перед иконы,Я постельку стану стлать.Не спеши же класть поклоны,«Богородицу» читать!
Видишь, глазки-то бедняжкиТак и просятся уснуть.Только ворот у рубашкиНадо прежде расстегнуть».
«Отчего же, няня, надо?»«Надо, друг мой, чтоб тобой,Не сводя святого взгляда,Любовался ангел твой.
Твой хранитель, ангел Божий,Прилетает по ночам,Как и ты, дитя, пригожий,Только крылья по плечам.
Коль твою он видит душку,Ворот вскрыт – и тих твой сон:Тихо справа на подушку,Улыбаясь, сядет он;
А закрыта душка, спрячетДушку ворот – мутны сны:Ангел взглянет и заплачет,Сядет с левой стороны.
Над тобой Господня сила!Дай, я ворот распущу,Уж подушку я крестила —И тебя перекрещу».
«На дворе не слышно вьюги…»
На дворе не слышно вьюги,Над землей туманный пар.Уж давно вода остыла,Смолк шумливый самовар.
Няня старая не видитИ не слышит – всё прядет:Мочку левою пощиплет,Правой нитку отведет.
А ребенок всё играет.Как хорош он при огне!И кудрявая головкаОтразилась на стене.
Вот задумалася няня,Со свечи нагар снялаИ прекрасного малюткуБлиже к свечке подвела.
«Дай-ка ручки! – Няня хочетПосмотреть на их черты. —Что, на пальчиках дорожкиНе кружками ль завиты?»
Няня смотрит… Вот вздохнула…«Ничего, дитя мое!»Вот заплакала – и плачетМальчик, глядя на нее.
Легенда
Вдоль по берегу полямиЕдет сын княжой;Сорок отроков верхамиСледуют толпой.Странен лик его суровый,Всё кругом молчит,И подкова лишь с подковойЧасто говорит.
«Разгуляйся в поле», – сынуГоворил старик.Знать, сыновнюю кручинуСтарый взор проник.С золотыми стременамиКняжий аргамак;Шемаханскими шелкамиВышит весь чепрак.
Но, печален в поле чистом,Князь себе не радИ не кличет громким свистомКречетов назад.Он давно душою жаркойВ перегаре силВсю неволю жизни яркойВтайне отлюбил.