Вечер у взморья
Засверкал огонь зарницы,На гнезде умолкли птицы,Тишина леса объемлет,Не качаясь, колос дремлет;День бледнеет понемногу,Вышла жаба на дорогу.
Ночь светлеет и светлеет,Под луною море млеет;Различишь прилежным взглядом,Как две чайки, сидя рядом,Там, на взморье плоскодонном,Спят на камне озаренном.
«Как хорош чуть мерцающим утром…»
Как хорош чуть мерцающим утром,Амфитрита, твой влажный венок!Как огнем и сквозным перламутромУбирает Аврора восток!
Далеко на песок отодвинутТрав морских бесконечный извив,Свод небесный, в воде опрокинут,Испещряет румянцем залив.
Остров вырос над тенью зеленой;Ни движенья, ни звука в тиши,И, погнувшись над влагой соленой,В крупных каплях стоят камыши.
После бури
Пронеслась гроза седая,Разлетевшись по лазури.Только дышит зыбь морская,Не опомнится от бури.
Спит, кидаясь, челн убогой,Как больной от страшной мысли,Лишь забытые тревогойСкладки паруса обвисли.
Освеженный лес прибрежныйВесь в росе, не шелохнется. —Час спасенья, яркий, нежный,Словно плачет и смеется.
«Вчера расстались мы с тобой…»
Вчера расстались мы с тобой.Я был растерзан. – Подо мнойМорская бездна бушевала.Волна кипела за волнойИ, с грохотом о берег мойРазбившись в брызги, убегала.
И новые росли во мгле,Росли и небу и землеКаким-то бешеным упреком;Размыть уступы острых плитИ вечный раздробить гранитКазалось вечным их уроком.
А нынче – как моя душа,Волна светла, – и, чуть дыша,Легла у ног скалы отвесной;И, в лунный свет погружена,В ней и земля отраженаИ задрожал весь хор небесный.
Море и звезды
На море ночное мы оба глядели.Под нами скала обрывалася бездной;Вдали затихавшие волны белели,А с неба отсталые тучки летели,И ночь красотой одевалася звездной.
Любуясь раздольем движенья двойного,Мечта позабыла мертвящую сушу,И с моря ночного и с неба ночного,Как будто из дальнего края родного,Целебною силою веяло в душу.
Всю злобу земную, гнетущую, вскоре,По-своему каждый, мы оба забыли,Как будто меня убаюкало море,Как будто твое утолилося горе,Как будто бы звезды тебя победили.
Разные стихотворения
«Я знал ее малюткою кудрявой…»
Я знал ее малюткою кудрявой,Голубоглазой девочкой; онаКазалась вся из резвости лукавойИ скромности румяной сложена.
И в те лета какой-то круг влеченьяБыл у нее и звал ее ласкать;На ней лежал оттенок предпочтеньяИ женского служения печать.
Я знал ее красавицей; горелиЕе глаза священной тишиной, —Как светлый день, как ясный звук свирели,Она неслась над грешною землей.
Я знал его – и как она любила,Как искренно пред ним она цвела,Как много слез она ему дарила,Как много счастья в душу пролила!
Я видел час ее благословенья —Детей в слезах покинувшую мать;На ней лежал оттенок предпочтеньяИ женского служения печать.
«О, не зови! Страстей твоих так звонок…»
О, не зови! Страстей твоих так звонокРодной язык.Ему внимать и плакать, как ребенок,Я так привык!
Передо мной дай волю сердцу битьсяИ не лукавь,Я знаю край, где всё, что может сниться,Трепещет въявь.
Скажи, не я ль на первые воззваньяСтрастей в ответИскал блаженств, которым нет названьяИ меры нет?
Что ж? Рухнула с разбега колесница,Хоть цель вдали,И распростерт заносчивый возницаЛежит в пыли.
Я это знал – с последним увлеченьемКонец всему;Но самый прах с любовью, с наслажденьемЯ обойму.
Так предо мной дай волю сердцу битьсяИ не лукавь!Я знаю край, где всё, что может сниться,Трепещет въявь.
И не зови – но песню наудачуЛюбви запой;На первый звук я как дитя заплачу —И за тобой!
«Я пришел к тебе с приветом…»
Я пришел к тебе с приветом,Рассказать, что солнце встало,Что оно горячим светомПо листам затрепетало;