«Как богат я в безумных стихах!..»
Как богат я в безумных стихах!Этот блеск мне отраден и нужен:Все алмазы мои в небесах,Все росинки под ними жемчужин.
Выходи, красота, не робей!Звуки есть, дорогие есть краски:Это всё я, поэт-чародей,Расточу за мгновение ласки.
Но когда ты приколешь цветок,Шаловливо иль с думой лукавой,И, как в дымке, твой кроткий зрачокЗагорится сердечной отравой,
И налет молодого стыдаЧуть ланиты овеет зарею, —О, как беден, как жалок тогда,Как беспомощен я пред тобою!
«В вечер такой золотистый и ясный…»
В вечер такой золотистый и ясный,В этом дыханьи весны всепобеднойНе поминай мне, о друг мой прекрасный,Ты о любви нашей робкой и бедной.
Дышит земля всем своим ароматом,Небу разверстая, только вздыхает;Самое небо с нетленным закатомВ тихом заливе себя повторяет.
Что же тут мы или счастие наше?Как и помыслить о нем не стыдиться?В блеске, какого нет шире и краше,Нужно безумствовать – или смириться!
«Упреком, жалостью внушенным…»
Упреком, жалостью внушенным,Не растравляй души больной;Позволь коленопреклоненнымМне оставаться пред тобой!
Горя над суетной землею,Ты милосердно разрешиМне упиваться чистотоюИ красотой твоей души.
Глядеть, каким прозрачным светомОкружена ты на земле,Как божий мир при свете этомВ голубоватой тонет мгле!
О, я блажен среди страданий!Как рад, себя и мир забыв,Я подступающих рыданийГорячий сдерживать прилив!
Зной
Что за зной! Даже тут, под ветвями,Тень слаба и открыто кругом.Как сошлись и какими судьбамиМы одни на скамейке вдвоем?
Так молчать нам обоим неловко,Что ни стань говорить – невпопад;За тяжелой косою головкаСловно хочет склониться назад.
И как будто истомою жаднойНас весна на припеке прожгла,Только в той вон аллее прохладнойСредь полудня вечерняя мгла…
«Давно ль на шутки вызывала…»
Давно ль на шутки вызывалаОна, дитя, меня сама?И вот сурово замолчала,Тепло участия пропало,И на душе ее зима.
– Друг, не зови ее суровой.Что снегом ты холодным счел —Лишь пробужденье жизни новой,Сплошной душистый цвет садовый,Весенний вздох и счастье пчел.
«Из тонких линий идеала…»
Из тонких линий идеала,Из детских очерков челаТы ничего не потеряла,Но всё ты вдруг приобрела.
Твой взор открытей и бесстрашней,Хотя душа твоя тиха;Но в нем сияет рай вчерашнийИ соучастница греха.
«Завтра – я не различаю…»
Завтра – я не различаю;Жизнь – запутанность и сложность!Но сегодня, умоляю,Не шепчи про осторожность!
Где владеть собой, коль глазкиВлагой светятся туманной,В час, когда уводят ласкиВ этот круг благоуханный?
Размышлять не время, видно,Как в ушах и в сердце шумно;Рассуждать сегодня – стыдно,А безумствовать – разумно.
«Роящимся мечтам лететь дав волю…»
Роящимся мечтам лететь дав волюК твоим стопам,Тебя никак смущать я не дозволюЛюбви словам.
Я знаю, мы из разных поколенийС тобой пришли,Несходных слов и розных откровенийМы принесли.
Перед тобой во храмине сердечнойЯ затворюсьИ юности ласкающей и вечнойВ ней помолюсь.
«Давно в любви отрады мало…»
Давно в любви отрады мало:Без отзыва вздохи, без радости слезы;Что было сладко – горько стало,Осыпались розы, рассеялись грезы.
Оставь меня, смешай с толпою!Но ты отвернулась, а сетуешь, видно,И всё еще больна ты мною…О, как же мне тяжко и как мне обидно!
«Ель рукавом мне тропинку завесила…»
Ель рукавом мне тропинку завесила.Ветер. В лесу одномуШумно, и жутко, и грустно, и весело, —Я ничего не пойму.
Ветер. Кругом всё гудет и колышется,Листья кружатся у ног.Чу, там вдали неожиданно слышитсяТонко взывающий рог.
Сладостен зов мне глашатая медного!Мертвые что мне листы!Кажется, издали странника бедногоНежно приветствуешь ты.