С солнцем склоняясь за темную землю,Взором весь пройденный путь я объемлю:Вижу, бесследно пустынная мглаДень погасила и ночь привела.
Странным лишь что-то мерцает узором:Горе минувшее тайным укоромВ сбивчивом ходе несбыточных грезТам миллионы рассыпало слез.
Стыдно и больно, что так непонятноСветятся эти туманные пятна,Словно неясно дошедшая весть…Всё бы, ах, всё бы с собою унесть!
«Прости! во мгле воспоминанья…»
Прости! во мгле воспоминаньяВсё вечер помню я один, —Тебя одну среди молчаньяИ твой пылающий камин.
Глядя в огонь, я забывался,Волшебный круг меня томил,И чем-то горьким отзывалсяИзбыток счастия и сил.
Что за раздумие у цели?Куда безумство завлекло?В какие дебри и метелиЯ уносил твое тепло?
Где ты? Ужель, ошеломленный,Кругом не видя ничего,Застывший, вьюгой убеленный,Стучусь у сердца твоего?..
«Устало всё кругом: устал и цвет небес…»
Устало всё кругом: устал и цвет небес,И ветер, и река, и месяц, что родился,И ночь, и в зелени потусклой спящий лес,И желтый тот листок, что наконец свалился.
Лепечет лишь фонтан средь дальней темноты,О жизни говоря незримой, но знакомой…О ночь осенняя, как всемогуща тыОтказом от борьбы и смертною истомой!
Угасшим звездам
Долго ль впивать мне мерцание ваше,Синего неба пытливые очи?Долго ли чуять, что выше и крашеВас ничего нет во храмине ночи?
Может быть, нет вас под теми огнями:Давняя вас погасила эпоха, —Так и по смерти лететь к вам стихами,К призракам звезд, буду призраком вздоха!
«Еще люблю, еще томлюсь…»
Еще люблю, еще томлюсьПеред всемирной красотоюИ ни за что не отрекусьОт ласк, ниспосланных тобою.
Покуда на груди земнойХотя с трудом дышать я буду,Весь трепет жизни молодойМне будет внятен отовсюду.
Покорны солнечным лучам,Так сходят корни в глубь могилыИ там у смерти ищут силыБежать навстречу вешним дням.
«На кресле отвалясь, гляжу на потолок…»
На кресле отвалясь, гляжу на потолок,Где, на задор воображенью,Над лампой тихою подвешенный кружокВертится призрачною тенью.
Зари осенней след в мерцаньи этом есть:Над кровлей, кажется, и садом,Не в силах улететь и не решаясь сесть,Грачи кружатся темным стадом…
Нет, то не крыльев шум, то кониу крыльца!Я слышу трепетные руки…Как бледность холодна прекрасного лица!Как шепот горестен разлуки!..
Молчу, потерянный, на дальний путь глядяИз-за темнеющего сада, —И кружится еще, приюта не найдя,Грачей встревоженное стадо.
«Не упрекай, что я смущаюсь…»
Не упрекай, что я смущаюсь,Что я минувшее принесИ пред тобою содрогаюсьПод дуновеньем прежних грез.
Те грезы – жизнь их осудила —То прах давнишних алтарей;Но их победным возмутилаДвиженьем ты стопы своей.
Уже мерцает свет, готовыйВсё озарить, всему помочь,И, согреваясь жизнью новой,Росою счастья плачет ночь.
«Ночь и я, мы оба дышим…»
Ночь и я, мы оба дышим,Цветом липы воздух пьян,И, безмолвные, мы слышим,Что, струёй своей колышим,Напевает нам фонтан.
– Я, и кровь, и мысль, и тело —Мы послушные рабы:До известного пределаВсе возносимся мы смелоПод давлением судьбы.
Мысль несется, сердце бьется,Мгле мерцаньем не помочь;К сердцу кровь опять вернется,В водоем мой луч прольется,И заря потушит ночь.
«Всё, что волшебно так манило…»
Всё, что волшебно так манило,Из-за чего весь век жилось,Со днями зимними остылоИ непробудно улеглось.
Нет ни надежд, ни сил для битвы —Лишь, посреди ничтожных смут,Как гордость дум, как храм молитвы,Страданья в прошлом восстают.
Весна
«Уж верба вся пушистая…»
Уж верба вся пушистаяРаскинулась кругом;Опять весна душистаяПовеяла крылом.
Станицей тучки носятся,Тепло озарены,И в душу снова просятсяПленительные сны.
Везде разнообразноюКартиной занят взгляд,Шумит толпою праздноюНарод, чему-то рад…