ГУВД города Москвы.
Кабинет начальника управления
Н7 (Майору). Вы хотите сказать, что они перекупили его за десять долларов?
Майор. Совершенно верно!
Н7. Чушь какая-то! Директор – идиот-растратчик, шурин – начальник охраны, киллера перекупили. И это вы называете правдой?
Майор. Назовите как-нибудь иначе, я не против, но по нашим сведениям примерно так и было.
Н7. Так не бывает.
Генерал. Предлагайте ваш вариант, лишь бы результат был.
Н7. Будет. Что, по вашим сведениям, дальше было?
Майор (заглядывая в принесенную им папку). Дальше они втроем отправились в загородный дом директора и расправились с ним.
Загородный дом директора
финансово-инвестиционной компании
К дому друзья подъехали на машине Соловья, когда уже стемнело. Перед въездными воротами скучали два дюжих охранника с помповыми ружьями в руках.
Соловей (подходя к охранникам). Кавалеры, здесь такое дело… Как бы это… объяснить.
Дебет (Соловью). Можно конспективно. Тезисами.
Первый охранник (второму). Ты понимаешь, что он прокаркал?
Второй охранник. Не мучай мозг! (Соловью.) Нет приема.
Соловей. Я все еще надеюсь на ваше сотрудничество.
Первый охранник (замахиваясь на Соловья ружьем). Гуляй.
Соловей аккуратно перехватывает его руку и точным ударом ладони в нос лишает охранника сознания. Явно не ожидая подобного исхода, второй охранник пытается перезарядить ружье и выстрелить в Севастьяна. Однако тот успевает ударом ноги отбить ствол дробовика так, что момент нажатия на курок совпадает точно с моментом сопряжения выходного отверстия ствола с подбородком охранника. Отчего тот мгновенно лишается половины головы.
Дебет (брезгливо стряхивая со своего костюма кровь). Вот оно как бывает, если на людей оружием трясти.
Молот (восхищенно). Ловко.
Дебет. Я бы не стал так радоваться. Что-то мне подсказывает, что придется менять привычки.
Соловей (толкая створку ворот). Рано или поздно все начинается. Вы только прислушайтесь – какие запахи!
Дебет (принюхиваясь). Где-то траву жгли. Ничего особенного.
Соловей. Это для тебя ничего особенного, а мне на соревнованиях семь раз нос ломали. Всю жизнь прожил по закону «Тройного Гэ». То бишь ничего не обонял, кроме газа, говна и Гуччи. Даже когда курить бросил.
Друзья обходят тела охранников и направляются к дому. Из приоткрытого окна особняка несется музыка. Войдя в дом, друзья обнаруживают хмельного директора, бегающего по гостиной с бейсбольной битой за женщиной яркой наружности.
Директор (на бегу женщине). Я тебе сейчас покажу художественные принципы, жаба губастая. (Замечая вошедших.) Это как! Кто приказал! (В сторону дверей.) Витька! Зачем пустил? Витька?!
Соловей. Нету больше Витьки. Свел счеты с жизнью. Совесть замучила.
Директор (искренне пытаясь понять сказанное). Витьку – совесть?! А Пашку?
Дебет. У Пашки тоже совесть была. Вы зачем нас убить хотели?
Директор (понемногу начиная осознавать происходящее, отбрасывая от себя биту, садясь на диван и наливая в стакан виски). Что вы, Александр Ильич, имеете в виду?
Дебет. Я имею в виду вот этого товарища (показывает на Молота), которого ваш начальник охраны и мой шурин нанял меня и товарища Соловьева застрелить из ружья.
Директор. Бред! Сущий бред! Чтобы я и нанял! Из ружья. Меня оболгали.
Дебет. Шурин не мог, у него с воображением плохо. Третий год запомнить не может, что после себя в туалете освежителем пшикать нужно.
Директор. Может, он меня не так понял?
Соловей. Давайте на чистоту – заказал, паршивец?
Директор. Поймите меня правильно…
Однако договорить он не успевает, потому что тихо подошедшая сзади женщина поднимает с пола биту и обрушивает ее на голову директора. Тот как-то жалостливо всхлипывает и валится на бок.
Соловей (щупая у него на шее пульс). Однако, мадам, вы ему теменную кость проломили. Разговора не получится.
Женщина (отбрасывая от себя окровавленную биту). Он меня изнасиловать пытался.