– Да чёрт с ними, с соседями. Так что, тебе надо ещё ходить туда?
– В ближайшее время нет. Я сделала всё, что смогла, дальше пусть работают другие. Ты новости уже видел, да?
– Андрей позвонил, ага. И что теперь? Загорского не посадят?
– Посадят. Миша соловьём поёт и валит всё на Костю, там такого повсплывало, что срок им обоим гарантирован. Просто розыск теперь будет международный. Жить спокойно Костя больше не сможет. Однажды его всё равно найдут и запросят выдачу. Просто это не быстро. Да и… думаю, не от нас он удирал, Кир. А от Натальи Кругловой. Может, даже глупость сделал – ей фиолетово, есть в стране экстрадиция или нет, она его везде достать может. В СИЗО Косте было бы спокойнее, ей-богу.
– Твой отец бы тобой гордился, да?
– Нами, Кир. Без тебя я бы не вывезла. А ты бы папе понравился. Жаль, что он не увидит, как… мне с тобой повезло. Он же так хотел, чтобы я была счастлива, и, надо же, сбылось… Знаешь, а ведь Костин побег – это хорошая новость.
– Почему?
– Нам с тобой больше нечего бояться.
Она замолчала, и я даже успел испугаться, что связь прервалась, но нет – на экране отсчитывались секунды разговора.
В фильмах про Индиану Джонса всегда имелась романтическая линия. А я, ошарашенный новостями, успел забыть, что она для меня в тысячу раз важнее, чем поиски мифических сокровищ.
– Я люблю тебя, – сказал я в молчащую трубку.
– Тебе пора. Порвите этот зал, – отозвалась она. – Я тоже тебя люблю.
ЭПИЛОГ
Группа, слава богу, была небольшая. Поэтому я видел их всех.
Я разглядывал их юные, беззаботные лица и искал в них хоть какую-то реакцию на то, что я им пытался донести на протяжении последнего академического часа. Последний раз мне доводилось читать лекции лет шесть назад и перед другой, гораздо более заряженной аудиторией, заплатившей за моё выступление деньги. А здесь мне требовалось, выражаясь музыкальной терминологией, зажечь полностью холодный зал. И пока я не был уверен, что у меня это получилось.
Мои студенты смотрели на меня очень по-разному: кто заинтересованно, кто разочарованно, кто удивлённо. Кто-то вообще не смотрел, с тоской во взгляде ожидая звонка, который должен был прозвенеть уже вот-вот.
Меня взяли на ставку ушедшего на пенсию доцента таких преклонных лет, что он уже не слышал половину той чуши, что эти мурзики несли ему на экзаменах и страстно хотел на покой. Я на слух пока не жаловался. Как и на зрение. Но понять, что они обо мне думают, даже к концу лекции так и не смог. Как и то, интересен ли им мой предмет.
Возможно, я и в самом деле не дотягивал до их предыдущего преподавателя. Но они привыкнут. Что полюбят – рассчитывать пока не приходилось. Хотя, конечно, мне хотелось нести разумное, доброе и вечное не совсем уж в пустоту. Как ни крути, я был тщеславен и метил как минимум на доску почёта – с признанием, выраженным в деньгах, в народном образовании ожидаемо было не очень.
Сентябрь в Питере выдался неожиданно тёплым, поэтому мой пиджак всю лекцию скучал на стуле, и поначалу студенты вовсю косились на странного препода по литературе, драматически контрастировавшего с прежним – из-под закатанного рукава моей белой рубашки до самого запястья спускалась густая вязь татуировки, и к тому же на кафедре от меня не потребовали ни короткой стрижки, ни отсутствия пирсинга, чем я и воспользовался. Откровенно говоря, на ребятах, что сидели в аудитории, всего этого тоже имелось в избытке.
Девчонок в группе было большинство – ну а чего я хотел, поступая на работу в гуманитарный ВУЗ? В техническом мой предмет точно был бы не востребован.
Студентки сидели плотной стайкой и уже что-то весело обсуждали. Почему-то мне казалось, что обсуждают они отнюдь не мою лекцию. Два с минусом вам, Кирилл Сергеевич, за налаживание контакта с обучаемыми. Я кашлянул пару раз, чтобы они хотя бы повернулись в мою сторону, и продолжил:
– И по организационным моментам – по моему курсу в конце семестра будет экзамен, поэтому в ваших же интересах посещать лекции и коллоквиумы аккуратно. Будут ли у вас ко мне вопросы?
Девчонки перестали шушукаться ровно на три секунды, а потом их головы снова склонились к ушам подружек. Похоже, вопросов не будет, решил я, но тут из гущи событий потянулась рука.
– Да?
– А вы женаты?
Аудитория взорвалась хохотом, а я почувствовал, как вспыхивают щёки. У меня тут же появилось желание сделать так, чтобы на экзамене этим шутницам стало не до смеха.