Сейчас группа вроде бы распалась – пусть я точно не знал, но активной концертной деятельности парни больше не вели. А вот несколько альбомов записать успели. Я один раз даже слышал их песню по радио, когда ехал в такси из аэропорта. Ударную партию из неё я могу повторить до сих пор, хотя прошло пятнадцать лет.
Я закрыл глаза и представил, как отстукиваю этот ритм. Так и уснул.
Глава 3
Без трёх минут четыре я, проспавшийся, гладко выбритый, и одетый щеголевато даже по моим собственным меркам, вышел из такси у отеля, где жила Нина, попросив водителя подождать. В моём кармане был подобранный заранее камешек, на случай, если она не услышит меня сразу. Но ровно в шестнадцать ноль-ноль она вышла из дверей.
– Ваши подруги не определились с планами? Я рад, честно.
– Дина занята, а планы Лизы в самом деле поменялись.
– Похмелье?
– Оно самое.
– Всё, как у меня вчера. Я смотрю, у нас с вашей Лизой много общего. Ещё немного, и я попрошу у неё телефончик.
Я вернулся к такси и распахнул перед Ниной заднюю дверь.
– Прошу, синьора.
Она села в машину так изящно, словно полжизни ездила исключительно с водителем. То ли в культурной столице даже вагоновожатые в самом деле могут из депо отправиться прямо на светский приём, то ли она покривила душой насчёт своего рода занятий. Но поймать её на вранье я всё равно не мог, да и не собирался, если честно.
Проходя с группой по виноградникам и вполуха слушая болтовню экскурсовода, я постоянно ловил себя на мысли, что собирался делать это совершенно с другой женщиной, держа руку на её талии и тайком прижимая к себе покрепче в обещании вечерних постельных игр. Вместо этого я почтительно следовал за истинной леди, иногда, в качестве исключения, позволявшей взять её под локоток.
Нина оделась очень просто – в просторное летнее платье-рубашку до колена, перехваченное на талии тонким поясом, но её осанка, посадка головы и манеры были, как в лучших домах. Она не путала бокалы, на дегустации смаковала вино мелкими глотками, предварительно оценив букет, и не допивала до конца – отличая дегустацию от визита в кабак.
Это был очень разительный контраст с той рокстар, которую я вчера провожал до отеля. Пару раз она вполголоса просила меня уточнить что-то, склоняясь к моему уху, и я оказывался в облаке её духов, среди ароматов моря и цитрусов. Я знал, что это за духи, даже однажды покупал их для одной из своих подружек, и продолжал сомневаться насчёт трамвая – духи были дорогими, а чтобы их купить, мне пришлось побегать даже по Москве.
Их аромат словно пропитал меня насквозь: он преследовал меня сквозь пряно-грушевый букет понравившегося мне вина, состоявшего словно из сгущённого солнечного света, сквозь острый запах только что скошенной лужайки вокруг винокурни и даже тяжёлый дух десятка дубовых бочек в холодном сводчатом подвале не мог перешибить его полностью. Я, словно собака, безошибочно угадывал, где моя спутница, просто держа нос по ветру. И больше всего меня удивляло, что ни хозяева, ни остальные гости его словно не чуяли – слишком уж спокойно они вели себя пусть и при незначительном, но нарушении этикета.
Когда нам предложили приобрести с собой что-то из ассортимента винодельни, Нина, не задумываясь, снова склонилась к моему уху и попросила перевести продавцу, что ей нужно. Я одобрительно кивнул, тут же выполнив её просьбу – я и сам выбрал пару таких же бутылок со сгущённым солнцем, и когда она потянулась к терминалу своей кредиткой, накрыл её руку своей ладонью и оплатил её покупку. Она покраснела, но промолчала.
– Это сувенир, Нина. На память. Я люблю, когда обо мне остаются приятные воспоминания, и не вижу причины менять свои привычки.
Выпитое мной вино улеглось на старые дрожжи и, вместо того, чтобы развеселить, опьянило немного сильнее, чем я бы хотел. По крайней мере, я впал в странное состояние, в котором не находился, наверное, с того самого послешкольного лета – я окончательно и бесповоротно был в восторге от всего, что окружало меня, и старался впитать как можно больше этого счастья всей поверхностью своего тела. Шагая по отсыпанной белыми камешками дорожке сквозь виноградник к парковке, я физически ощущал ласку закатного солнца на моей коже, запах горячей земли, ветер, поднимавший с дорожки мелкую белёсую пыль и моментально заметающий отпечатки моих туфель. Словно меня тут никогда и не было.