Я отодвинул от себя остатки остывшей картошки и пошёл к выходу, ждать такси.
Пару дней я просто отсыпался и пытался выйти из режима зомби, существуя по маршруту кровать-туалет-холодильник, пока в доме не закончились и без того скудные запасы еды. На звонки не отвечал, да особо никто и не звонил – для всех я был ещё в Италии. Обшарив все полки и поняв, что совсем ничего не осталось, я привёл себя в порядок и вышел на улицу. Еду я, конечно, мог и заказать, но за два дня всё-таки убедил себя, что бессмысленно страдать по тому, что нельзя исправить, и пора уже закатывать себя обратно в колею, для начала хотя бы выйдя за порог.
Ещё через два дня я первый раз открыл дверь на звонок – на пороге стояла Вика. Румяная, загорелая. Прекрасная, словно богиня, одетая с иголочки и в очередной раз сменившая парфюм. Что-то восточное, не слишком ходовое.
Я отступил, давая ей пройти внутрь.
– Извини меня, Кирилл. Не знаю, что на меня нашло. Реально клапан сорвало.
Я молчал. В принципе, это был хороший шанс вернуться на привычную дорожку, которая меня полностью устраивала. Надо было только принять этот шанс.
– Я ждала тебя в аэропорту Бергамо. Но ты не явился на рейс, поэтому… вот. Давай забудем эту фигню. Вернём всё, как было.
Почему я молчу? Почему я сейчас думаю только о том, что проиграл спор? Почему я про него вообще вспомнил, про этот случайный спор по пьянке со странной незнакомкой? Вика тем временем подошла и обняла меня, прижавшись всем телом, и я чувствовал её теплые изгибы под тонким летним платьем.
Возможно, ей от меня были нужны не только улётные каникулы на озере Комо и воскресные бранчи в модных московских кафе. Её упорства они никак не стоили. Да и весь я не стоил. Но почему бы не попробовать? По-нормальному, хоть раз в жизни?
– Я соскучилась.
Я чуть наклонился и поцеловал её. Может быть, это могло стряхнуть с меня дурацкое наваждение, заполнить брешь, что проделала в мне та, другая, с синими глазами, отливающими бирюзой, пахнущая морем и цитрусами? Может быть, здесь у меня могло ещё всё получиться?
Вика ответила мне, горячо, так горячо, так отчаянно, что я решился.
И почти сразу пожалел.
Лаская её тугую грудь, я помнил ту, слепленную под мою ладонь, которую я даже ни разу не видел обнажённой. Слушая её шепот, я слышал хрипловатый обертон. Скользя руками по её ягодицам, я помнил, как скользил ладонью по прохладной от вечернего бриза коже другого бедра, ощущая под ней рельеф крепких мышц и мечтая стянуть с этих бёдер бельё так же, как сдирал сейчас с Вики невесомые кружевные лоскуты. Зарываясь лицом в её волосы, я помнил те, другого цвета.
А вместе с “О, да” я рефреном слышал “Пожалуйста, хватит”.
И словно, чтобы добить меня окончательно, через открытое окно с соседней улицы донеслось слабое эхо дребезжащего трамвая.
Лёжа с Викой головами на одной подушке, я заливался глубочайшим стыдом и тут же совершенно ясно осознал, что нашим отношениям осталось всего несколько часов. Два месяца они не протянут. Если она снова навешает мне оплеух – так тому и быть.
Я заслужил.
Глава 4
– Так ты расстался с той девушкой? Как её там, Вера? Валерия?
– Виктория. Да, пап, мы больше не вместе.
Я ковырял вилкой карпа в сметане, и думал, как бы побыстрее покинуть протокольный семейный обед. Разговор с родителями пока что больше смахивал на допрос, а вечером мне ещё надо было успеть на одну встречу – знакомый продавец свистнул мне, что в прикормленную комиссионку привезли партию редких пластинок, и я хотел успеть первым отобрать несколько для своей лавчонки, пока их не распаковали и не выставили в зале. Азарт охотника был так силён, что я собирался попрощаться с папенькой и маменькой ещё до десерта. И даже фирменный карп родительской домработницы Софочки, которого я просто обожал, сегодня не доставлял мне такого же удовольствия, как всегда.
– Это очень кстати, Кирилл. Послезавтра в “Гараже” открывается выставка, сходи туда с мамой, ладно? Раз уж ты свободен.
Для отца я почти всегда считался свободен. Других дел, окромя работы, у меня, по его мнению, быть не могло. Я сунул в рот кусок рыбы и подумал, что доставку, заказанную на послезавтрашний вечер, придётся переносить, да ещё и как-то попасть завтра в парикмахерскую – лохматыми на таких тусовках позволялось появляться только самим художникам. Может быть, удастся сфилонить хотя бы тут?
– Если я правильно помню, вы собирались туда вдвоём, без меня.