Пока она отпирала дверь, я посмотрел на листки. Из них нельзя было сложить слово “Вечность”, но можно было слово “Сдаётся” и номер телефона агентства. Зайдя внутрь, я почувствовал какой-то мягкий толчок в сердце – словно увидел, как дом, где я вырос, идёт под снос. Мне всё ещё было очень жаль это место. Пол уже успел покрыться серебристой пылью, несмотря на то, что вещи вывезли совсем недавно, и после сделали уборку.
Яна вынула из кармана ножницы и моток скотча, и мы с ней расселись на подоконнике.
– Яночка, не в службу, а в дружбу, а? Можешь сдать помещение каким-нибудь хорошим неприличным людям? Я не вынесу, если тут будут торговать нижним бельём, эклерами по пятьсот рублей за штуку или сувенирами.
Яна ответила не сразу – она откусывала от мотка скотча небольшую полоску прямо зубами. Мы поделили листки и ножницами пользовался я – зубами у меня не получалось.
– Ну прояви милосердие, мне ж на это почти каждый день смотреть придётся. Тебе зачтётся на том свете.
– А чего бы тебе хотелось?
– Секс-шоп на примете есть?
– С франчайзи я не работаю, а что-то индивидуальное тут не выживет, разорится на аренде. У них проходимость невысокая. Думай дальше, – и она снова вцепилась зубами в клейкую ленту.
Я разгладил пару приклеенных мной листков и взял следующий.
– Винная лавка? Офис адвоката или психотерапевта? Может быть, даже частного детектива. О! Спиритический салон. Или пусть там татуировки бьют.
– Таких клиентов сейчас нет… да что ж ты делаешь?! Руки оторву. У меня специально листочки с обратной стороны пронумерованы, чтобы не перепутать. Отклеивай давай. Есть один бывший рокстар, ищет помещение под бар.
Она снова потянула клейкую ленту в рот. Я сосредоточенно скрёб ногтем стекло, пытаясь задрать уголок скотча. Бар – как-то пошловато.
– А что за рокстар?
– Влад Климович. Играл на гитаре в… чёрт, забыла название. А я ведь даже на концерте как-то была.
– “Покойники”.
– Точно.
– И отлично играл, к слову, – я, наконец, снял со стекла неправильный лист и начал прилаживать его на другое место.
– Жнакомы? – Яна справлялась со скотчем гораздо ловчее меня.
Можно и так сказать. Можно и так.
Всё-таки целый год мы играли в “Покойниках” вместе.
– Немного знакомы, а что?
– Скажешь мне, что он за человек? Ты хороший был клиент, безгеморройный. А с музыкантами – минное поле, если прямо совсем отбитый, то я его Ваське спихну, за то, что начальству на меня настучал.
Я методично отрезал пятую полосочку скотча про запас – четыре я уже наклеил на запястье и больше там бы не поместилось. Влада я не видел пятнадцать лет, и помнил его высоким, тощим парнем, сознательно косившим под Джимми Пейджа, с длинными, ниже плеч, каштановыми кудрями, производящими на девчонок совершенно ошеломляющий эффект ещё до того, как он успевал коснуться струн.
Он словно весь состоял из торщачих из-под бледной кожи ключиц и рёбер, и зачастую без стеснения демонстрировал весь этот героиновый шик со сцены, не накинув на плечи, в отличие от своего кумира, даже распахнутой рубахи и набрасывая ремень гитары на плечо промеж выступающих голых лопаток вполне в духе более раскованных отцов рок-н-ролла. Джинсы еле держались на его узких костлявых бёдрах, и парни не на шутку боялись, что однажды, неудачно присев, Влад останется на сцене уже не Джимми Пейджем или Робертом Плантом, а натурально Игги Попом. А уж когда он начинал играть, я тихо радовался, что моя установка стоит в глубине сцены и нижнее бельё его поклонниц до меня не долетит.
Как минимум четверть нашей аудитории составляли очарованные Владом девицы, примерно столько же ещё приходили полюбоваться черноглазым вокалистом Игорем, а ритм-секция в лице меня и басиста Стаса, бритого наголо парня с вечно уставшим лицом человека, полностью понявшего этот мир, вынуждена была искать себе секс самостоятельно. И чаще всего – безуспешно. Прицельно в меня трусиками никто не кидался – я был совсем сопляк, ещё не утративший щенячьей пухлости, и к тому же не слишком удачно стриженый под юного Маккартни, по тогдашней моде, и девчонок, орущих в зале, абсолютно не интересовал.
С головой у Влада тогда был порядок, но больше десятка лет специфической концертной деятельности теоретически могли утянуть его куда угодно. Он мог за это время как стать православным батюшкой с пятью детьми, так и ровно с такой же вероятностью сторчаться. Я бы с интересом взглянул на него ещё разок. Судя по тому, что у него имелись средства на мелкий бизнес, итоговый Влад всё же был посередине между этими крайностями.