– Извините ещё раз. Спокойной, эээ… ночи.
Ее подруги уже выкатывались из двора. Сопрано вскочила в седло и помчалась их догонять.
– Что случилось? – Вика смотрела на меня круглыми глазами, когда я закрыл за собой балконную дверь и начал утирать мокрым полотенцем лицо, куда ещё текло с волос.
– Пока я думал, другие делали, Вика. Но дамы обещали больше не шуметь.
Дамы слово сдержали – следующее утро было тихим. Настолько, что я проснулся от тишины и понял, что сна у меня ни в одном глазу. Я обернулся на сладко сопящую Вику, но лежать уже не было никаких сил, и я встал и подошёл к окну. Немного откинув занавеску, я выглянул во двор – пусто. Даже жаль.
Я к этим дамам не был в претензии – они меня забавляли. В отличие от Вики, которая бесилась, только услышав их голоса. Бесплатное же шоу, можно сказать. Скоморохи.
Или скоморошицы? Мне нравились феминитивы, о которые не ломается язык.
В моём окружении вести себя так, как они, считалось следствием дурного воспитания, но непосредственность этих трёх немолодых граций была по-своему прелестной. Вика, в отличие от них, была воспитана хорошо. А ещё она была юна, сложена, как богиня, не трогала рыбу ножом и умела поддержать светскую беседу, ну, или многозначительно замолчать там, где требовалось, или где беседа уходила в русло вне её компетенций, увы, весьма ограниченных. И не заходилась смехом по каждому поводу.
Она была одобрена моими родителями “для выхода”, и я спокойно мог появляться с ней на премьерах, выставках и прочих мероприятиях такого толка, но, разумеется, не для чего-то более серьёзного. Для чего-то более серьёзного, по их мнению, годились только девочки из хороших семей, а круг этих семей они, мои родители, определят сами.
В этом кругу я насчитал примерно пяток старых дев, а остальные приличные девочки ещё не закончили школу. Закончив школу и проявив здоровый интерес к противоположному полу (и прочим жизненным удовольствиям), девочки переходили для моих родителей в категорию неприличных, и жениться мне, таким образом, в ближайшее время не светило в связи с полным отсутствием одобренных кандидатур. Да и слава богу, если честно. Продолжить славный род Соловьёвых я мог и позже.
Взамен мне удалось выторговать для себя свободу встречаться почти с кем захочу, с аргументацией уровня “для здоровья” и условием “не позорить родителей на людях” – тоже довольно расплывчатым. Позорю я их или нет, я обычно узнавал по факту. Мою сыновнюю почтительность папенька и маменька поддерживали такими откровенными манипуляциями, что я, образованный человек тридцати двух годиков отроду, каждый раз, когда мать хваталась за сердечные капли, а отец угрожал лишить наследства, удивлялся, почему это на мне ещё срабатывает.
Несмотря на Викины многочисленные таланты, в постель она меня тащила долго. По её изначальной задумке я должен был достаться ей переходящим призом от её подружки, такой же юной бездельницы, ой, простите, художницы, которая после нашего расставания дала мне очень лестные рекомендации. Но я в тот момент уже вляпался в короткий роман со стажёркой из “Литературной газеты”, бурный настолько, что я не сразу заметил, как Вика начала случайно попадаться мне на глаза по всем тусовкам, на которые я выбирался, только что у подъезда не дежурила. И однажды, рассматривая под шампанское на каком-то вернисаже жемчужную нить на её шеё, сбегающую в ложбинку между грудей, я решил – а почему, собственно, нет? Клянусь, она выдохнула с облегчением, когда я, наконец, пригласил её к себе. И пока я об этом решении не пожалел. Мне некогда было жалеть.
В житейском плане Вика оказалась умненькой, не смотри, что путала оппортунизм и апартеид: обеспеченный, постарше неё, хорошо одетый, с собственным местом для свиданий, кандидатской степенью и хорошо подвешенным языком, я выгодно смотрелся на фоне окружавшей её подружку богемной шантрапы, даже без учёта того, о чём та рассказывала ей шёпотом на ухо. И настолько же хорошо Вика понимала, что эти отношения не навсегда – я и сам не помню, какие у меня были хотя бы более-менее продолжительными.
А что самое смешное – чёрт побери, я-то был совершенно не против продолжительных! Формат one night stand я пробовал пару раз и он меня категорически не устраивал, к тому же хотелось запоминать в год хотя бы одно имя вместо трёх. Я оказался, как та корова из анекдота – “А поговорить?”. Просто наговаривался всякий раз очень быстро, остывая к каждой своей даме месяца через два, почему – бог весть, но со временем ситуацию принял и эти два месяца старался сделать для них максимально приятными. Чтобы было, что вспомнить, и остаться для них хорошим бывшим.