Я бы предпочёл забыть, при каких обстоятельствах это произошло. Но, взяв в свои пальцы её прохладную ладошку, сказал:
– Так точно. Привет.
Лиза подняла бровь и посмотрела на Дину. Дина пожала плечами.
– Я бахну стопочку и можно начинать, – Лиза шагнула было в сторону барной стойки, но вспомнила про меня и бросила по дороге: – Здрасьте.
– Тебе тоже пора бахнуть, – Влад подтолкнул меня вон со сцены. – Освободи девушкам место. К тому же, нас там ждут.
Я обернулся к бару, откуда мне уже махала рукой Яна.
Меня мучал практически гамлетовский вопрос – пить или не пить? Напиваться было нельзя. Я всё ещё собирался извиняться, а извинения от пьяного полудурка никакой цены не имеют. Полудурок должен производить впечатление искреннего человека. Но всё моё тело было словно каменное, меня бросало то в жар, то в холод, и накатить было необходимо, просто для того, чтобы хотя бы немного расслабиться. И я принял решение накатить только одну, и потом держаться, как кремень, даже если Влад начнёт смотреть на меня так же, как смотрел, когда уговаривал сесть за барабаны. К тому же я вспомнил кое-что ещё.
Один проигранный спор.
Я сел возле стойки и мой голос успел попросить рюмку граппы ещё до того, как я успел его заткнуть. Кажется, у меня появляется своего рода традиция, подумал я, опрокидывая рюмку в рот.
Доктор Джекилл напомнил мне, что от четверти до трети всех преступлений в России совершается в состоянии алкогольного опьянения, и половина зафиксированных статистикой Минздрава травм также обусловлена выпивкой. Мистер Хайд же неотрывно следил взглядом за Ниной.
Она тем временем стянула через голову объёмный свитер, под которым оказалась самая обычная майка, заправленная в брюки, поверх которой болталась на длинной цепочке какая-то блестящая подвеска. Нина пару раз щёлкнула пальцем по микрофону и что-то зашептала на ухо Дине, пока Лиза набрасывала на плечо ремень своей осквернённой гитары. Дина сосредоточенно кивнула и начала отстукивать ритм ладонью по корпусу своего баса. Лиза вздохнула и в такт застучала по боку лакированной мечты Влада. Концерт начался.
Когда Нина запела, раскинув в стороны тонкие руки, я сразу даже не въехал, что именно она поёт – её голос раскатился по залу неожиданно чистым народным распевом, звонким и острым, на высокой гортани. И только когда он свернул на припев, я осознал – да вашу ж мать, это же Летов! Похоже, вечер переставал быть томным. И он перестал – когда на втором куплете мелодию подхватили гитары, а в вокал влился голос Дины. Такую аранжировку я не мог себе представить даже в пьяных снах. Это выглядело чистейшим хулиганством, но, чёрт побери – зажигать девушки умели.
При этом от меня не могло укрыться, насколько сильно Нина уступает подругам в мастерстве. Даже на слух было понятно, что её никто и ничему не учил, она явная самоучка, пусть и с талантом, а Лиза и Дина – опытные музыканты с хорошей базой. Это должны были быть очень кривые дорожки, те, что свели таких разных дам в одну точку. Пожалуй, мне становилось очень любопытно, как это им так свезло.
Алкоголь всасывался в мою кровь, активно пытаясь уволочь моё сознание обратно в ту итальянскую полночь в закрывающемся баре, и я вдруг понял, что снова хочу услышать ту балладу. В электрике она должна была звучать втрое лучше, чем в акустике. Они же не могут так обмануть меня, она обязана быть в сет-листе. Голос Нины тем временем нежно и матерно обещал, что всё будет хорошо, и мне захотелось ещё граппы.
Я держался из последних сил. Надо только подождать.
Из этого странного оцепенения меня не смог вырвать даже подошедший поздороваться Стас. Вот уж кто совсем не изменился, так это он – он был всё так же брит наголо и на его лице отпечаталось ровно такое же усталое выражение, что и пятнадцать лет назад. Больше из “Покойников” никто на тусовку не дошёл, но я ни капли не расстроился – судя по тому, как далеко Влад завёл конфликт, я понимал, что Игорь бы вряд ли так быстро остыл, у него гонору было не меньше. А Стасу я был искренне рад. Со Стасом не обязательно было разговаривать, с ним хорошо было сидеть рядом и молчать. Он понял всю эту жизнь ещё тогда, и сейчас, судя по всему, спокойно ждал момента, когда можно будет, наконец, спрыгнуть с колеса сансары окончательно.
После нескольких песен Нина снова шепнула что-то Дине на ухо, пока та пила воду из небольшой бутылочки. Дина молча качнула головой, и Нина начала протискиваться ко входу. Когда она накинула на плечи свою чебурашковую курточку, я понял, что она намерилась выйти покурить, и моментально спрыгнул с табурета, который тут же был занят другой задницей.