Проснулся я от того, что в ванной шумела вода. Свет был выключен. В темноте я судорожно пошарил рукой по кровати – Нины не было, но почти тут же из-за двери мелькнула полоска света и через несколько секунд она появилась в дверном проёме, завёрнутая в банное полотенце.
– Ты не спишь? – спросила она, наклоняясь за своей одеждой.
– Ты уже уходишь?
– Да, я и так задержалась. Поезд уже совсем скоро. Девчонки заберут мои вещи из хостела, мы встретимся на вокзале.
Она бросила полотенце на кровать. Мои глаза уже привыкли к темноте, и в слабом отблеске фонарей за окном я видел контуры её тела. Я не хотел, чтобы она уходила. Я хотел, чтобы она сейчас снова легла рядом. Но она натянула трусики и, взяв носки, села на кровать.
– А что потом? – я протянул ей выловленную из-под подушки побрякушку. Цепочку мы порвали почти сразу, поэтому Нина сгребла её и ссыпала в карман брюк.
– А что потом?
Её спина сгорбилась, почти как когда-то у Влада, и она просунула голову в майку.
– Скажи, у тебя есть кто-нибудь?
– Нет. Периодически я сплю с одним приятелем, когда сильно приспичит.
– Нина… А ты хотела бы делать ровно то же самое, но со мной?
– Нет. Ты для этого не годишься.
– Тебе не понравилось?
Она обернулась ко мне, опёршись одной рукой на матрас, но я видел только её абрис.
– Кирилл, послушай, ты лучший любовник в моей жизни. С мной никогда не было ничего подобного, и уже, похоже, не будет. Но я не смогу с тобой так. Ты заслуживаешь быть ближе.
– Я хочу быть ближе.
– Вот только тебе это не нужно.
Нина встала, застегнула брюки и потянулась за свитером.
– Откуда ты знаешь, что мне нужно?
– Посмотри на перспективу. Что будет через пять лет? Ты молодой мужчина, которому нет и сорока, а мне почти полтинник. Ты не будешь меня хотеть так же, как сейчас. А разрывать отношения, когда привык, очень больно. Лучше не начинать. Найди того, кто тебе подходит. С кем ты сможешь быть долго, до самой смерти. Родить детей, – он помолчала. – Я тебе не подхожу.
– Окей. Я понимаю. Но если ты передумаешь, ты знаешь, где меня найти, ладно?
– Ладно. Мне пора.
– Погоди, я провожу тебя.
Я подхватил влажное полотенце, которое всего несколько минут назад касалось её тела, и обернул им бёдра – скорее по привычке, нежели из желания прикрыться, прятать от Нины мне больше было нечего. В темноте прихожей я угадал по движениям её рук, что она застёгивает куртку, и внезапно попросил:
– Поцелуй меня. Напоследок.
Она поцеловала. Она всё ещё целовала меня, как любовника. Но губы, пахнущие вишней, уже не были сладкими, кончик моего языка явно ловил в этом поцелуе солоноватую горечь. Пусть я почти ничего не видел, но предположить, откуда она взялась, мог. Что ж, я не хочу делать ей больно.
Я закрыл за ней дверь.
И вот тогда-то мне стало обидно. С какой это стати она взялась за меня решать, что мне подходит, а что нет, будто мне не тридцать два, а три? Совсем как…
Как мои родители. Вашу ж мать.
И я ведь прогнусь. Как прогибался под них все эти годы и смирно играл по их правилам.
Улёгшись обратно в постель, я сразу понял, что заснуть я сейчас не смогу. От простыней пахло женщиной и тем, чем мы с ней тут занимались. Какой тут, к чёртовой матери, сон.
Я встал и сдёрнул с матраса простыни, скомкал, швырнул на пол. Пододеяльник – туда же. Наволочки. Полотенце. В ванной я всё это запихал одним большим комком в барабан стиральной машины и запустил стирку. Сел на пол, прямо голой задницей на плитку, и заставлял себя смотреть, как все свидетельства того, что свалилось на меня этой ночью неожиданным подарком, превращаются в воспоминания и утекают в канализацию.
Все, да не все. Оставался ещё я сам.
Кое-как поднявшись, я дошагал до душа. Меня трясло и знобило, я всё прибавлял и прибавлял горячую воду, оказавшись через несколько минут практически в кипятке. Кожа порозовела, а я ещё докучи тер её мочалкой так, словно хотел содрать совсем. Ванная наполнилась таким густым паром, что хоть вешай топор. Мозоли с пальцев я сорвал и от горячей воды они невыносимо болели.
Хватит.
Я закрыл кран с горячей водой и на полную пустил холодную. Боль немного утихла.
Туман поредел, конденсируясь на остывших стенах и собирался в капли, сначала мелкие, потом все увеличивающиеся. И, наконец, капли начали сбегать вниз мелкими струйками, сливающимися друг с другом на матовой плитке. Я завернул кран и взял из стопки чистое полотенце. Но когда я отнял его от лица, я обомлел.