Мелкие капли конденсата на запотевшем зеркале и стекающие по нему струйки складывались в слова.
Never care for games they play.
Эти Валтасаровы письмена содержали ошибку – если я верно помнил оригинальный текст песни. Вместо прошедшего времени глагол стоял в настоящем. И это меняло смысл строки на побудительный. Забей на их игры – получалось так.
В моём мозгу крутилась другая строчка из той же песни. Первая. И я отлично знал, что песня не о любви.
Я уткнулся лбом в зеркало, от которого слабо пахло химической вишней. Чёрт. Я внезапно осознал, что не смогу заставить себя забыть вчерашний день, с этим придётся как-то жить.
Держись, Кир. Первое правило семьи. Мужики не плачут.
И уже спустя минуту я его нарушил.
К полудню я выбрался на улицу, проветриться и добыть себе хоть какой-то завтрак. Завтрак я добыл, но домой мне возвращаться не хотелось. Оставаться одному было невыносимо, мне срочно требовались другие люди.
Тогда я побрёл в сторону книжной лавки, но, пока шёл, неожиданно вспомнил, что сегодня не смена Майи Семёновны, а это значило, что на кофе вприкуску с ядовитыми разговорами об искусстве я рассчитывать не могу. Немного поразмыслив, я решил не менять запланированный маршрут – просто дойти и развернуться обратно. И мне повезло – дверь бара оказалась открыта и Влад таскал туда коробки из багажника машины.
Отлично, вот и уши. Надеюсь, у него найдётся на меня время.
– Привет.
Влад обернулся.
– О-о, Кир, ты выглядишь просто исключительно херово. Где ты успел вчера так набраться? Ты ушёл отсюда трезвый и в компании приличной женщины.
– Я почти не пил.
– Судя по твоим красным глазам, ты керосинил полночи.
– Это другое.
– Женщина оказалась неприличной?
– Приличнее, чем я бы хотел. Слушай, можно я у тебя посижу? Или ты торопишься?
– Нет, не тороплюсь, – Влад зажал зубами сигарету и прикурил.
– Угостишь?
Влад прищурился, но протянул мне пачку.
– Чем тут закончилось вчера?
– Да нормально закончилось, даже драки не было. Аж скучно.
– А у тебя? То есть у тебя и…
– Посадил девушку в такси.
Я удивился.
– Стареешь?
– Нет, у меня вчера времени было только на невинный флирт. Дину давно не видел.
– Вы встречались?
Он внимательно посмотрел на меня и ничего не сказал. Стоял и курил, словно раздумывая, что бы такого мне соврать. Потом резко отшвырнул окурок и сказал:
– Пойдём внутрь. История не то, чтобы длинная, но замёрзнуть вполне можно.
И я пошёл за ним, почти побежал. Перспектива слушать истории о чужих обломах – а в том, что облом был, я не сомневался – была гораздо соблазнительнее, чем жевать свою обиду.
Влад уселся к стойке.
– Похмелиться надо? Я не буду, я за рулём.
– Я не пил.
– Неужели аллергия?
Я еле удержался, чтобы не психануть.
– Твоя приличная женщина поматросила меня и сделала ручкой. По этому поводу я слегка расстроен. Доволен? Наливай.
– Тогда тем более слушай меня внимательно. Наша с Диной история – один большой пример, как не надо.
Влад перегнулся через стойку и выловил первую попавшуюся бутылку, даже не глядя на этикетку. Джин. Я его не любил, но мне сейчас было всё равно, чем травиться.
– Мы познакомились, когда Динка приехала из своего Черкесска Питер покорять. Ты уже в Бриташке тогда учился, а мы всё ещё играли по питерским клубам. Там и пересеклись, на сборнике, тусовка-то у нас тесная. Она и сейчас безумно красивая, а тогда – вообще, Кармен. Абсолютный слух, от природы, играет почти на чём угодно, проще сказать, на чём не умеет. Голос просто душу выворачивает. Я с первого её аккорда голову потерял. И в тот же вечер трахнул, прямо в гримёрке – больше негде было, я на вписке ночевал, она тоже с кем-то вскладчину квартиру снимала. Чуть кожу друг об друга не ободрали: одни ж кости, что я, что она. И всё, как с героином – с первой дозы. Половина второго альбома – про неё, я про другое тогда вообще не мог писать. Было бы и больше, но Игорь возмутился, сказал, хватит нам твоих соплей, публика от нас не этого ждёт. Тогда-то я первый раз и подумал, что с Игорем мне не по дороге. Дине я предлагал в Москву ко мне переехать, но она очень быстро стала полностью питерской девчонкой – там люди влипают в город так, что уже не вытянешь. Болото и есть болото. А мы тогда как раз гастролировать начали: когда уезжали в чёс, меня и в Москве могло по два месяца не быть. Вот и получалось всё так, эпизодически – месяц из постели не вылезаем, потом полгода не видимся. А ей по-другому нужно было, только я об этом не знал. Узнал, когда она с другим встречаться начала. Переехала к нему, из группы своей ушла. Ну, я и перестал отсвечивать. Потом её парень из страны уехал, а она с ним не захотела. Так в Питере и осталась. Ей очень тогда трудно пришлось. Я не буду подробно рассказывать, извини – это чужая история, но, поверь на слово, влипла она очень серьёзно. От меня помощь не приняла, хотя я готов был гитару свою продать, чтобы помочь. А вытащила её тогда Нина.