Идти по возвращении из Питера мне было некуда. Да, жест со швырянием ключей перед отцом выглядел очень кинематографично и пафосно, но стоило мне чуть-чуть остыть, я понял, что поступил предельно глупо. За запертой дверью осталась почти вся моя одежда, большая часть документов, даже что-то по работе, не критически важное, но всё-таки. Я попробовал прикинуть варианты, и вариантов оказалось совсем немного. Всего два. Оба смогут вписать меня на некоторое время, но, так или иначе, придётся найти какое-нибудь жилье. Работать я смогу удалённо, откуда угодно, но Москва начинала меня душить. Возможно, отец прав и возвращаться из Питера мне не нужно.
В вагоне метро я присел на сиденье и задумался. Господи, о какой же херне я думаю, глядя на собственноручно подожжённый мной только что последний мост в мою привычную жизнь! О носках. А ведь события-то происходят поистине исторического масштаба.
Отец, сам того не осознавая, только крепче привязал меня к Нине. Я ж не просто так его поблагодарил. Он-то думал, что выворачивает передо мной её грязное бельё, но вместо этого выдал мне часть недостающих деталей, которые смогли немного прояснить для меня логику её поступков.
Если б я только раньше это узнал!
Ничего удивительного, что она не захотела ввязываться хоть в какие-то отношения с парнем, который больше часа увлечённо рассказывал ей о своих выдающихся способностях вести двойную жизнь. Один двуличный ублюдок в её жизни уже был. Бросивший её ради молодой женщины, когда ей стукнуло сорок.
Да, я б на её месте со мной в постель не лёг. Себе дороже.
Как ни странно, эта мысль меня обрадовала. Стало быть, я в самом деле очень ей понравился. Вот прямо настолько, что наступила разок на свои принципы.
Жаль только, что это уже не имеет значения.
Андрей размешивал сахар в чае, звеня ложечкой по стенкам кружки. В той жизни, из которой я так внезапно вывалился, это тоже было признаком дурного воспитания. Как и пакетик, ярлычок которого он намотал на ручку, чтобы не пришлось вылавливать пальцами – пакетики зачастую вели себя очень непредсказуемо.
Как и я.
Его сын давно уже спал в своей комнате, а я всё рассказывал и рассказывал ему о том, что со мной приключилось за то недолгое время, что мы с ним не виделись. Под конец рассказа Андрей уже и удивляться перестал, хотя поначалу, конечно, округлял глаза чуть ли не на каждое предложение, которое слышал из моих уст.
– Конечно, живи, сколько потребуется. Присмотрим тебе халупу, не в центре, конечно, но в Питере будет всё-таки в среднем подешевле, чем в Москве. Наворотил ты, конечно… Больше всего ты дурак потому, что тебе на блюдечке поднесли о твоей Нине все сведения. И фамилию, и адрес – наверняка в агентстве это выяснили первым делом, а ты в запале даже не посмотрел. Не то, чтобы папку с собой забрать. Уже нашёл бы её.
– Признаю, я идиот. Но мне ярость так глаза застила, что я об этом даже не подумал. А посмотреть… Мне противно было. Словно я подглядываю, ей-богу. Это ж такая грязь, то, что мой отец сделал, что мне физически неприятно было к этому прикасаться. Тогда-то мне казалось, что я великий герой, а сейчас получается, что дебил малохольный, думаю только о себе и своей обиде. Может, и правы родители – на взрослого мои поступки не тянут. Да и… знаешь, я не уверен, что она будет рада меня видеть.
– Да что уж теперь волосы рвать, что сделал, то сделал. Не отыграешь. Чем теперь заниматься планируешь?
– Тем же, чем и раньше, пока получается. На другую работу я не устроюсь, у меня почти все документы в Москве остались, дипломы, и вообще… Переводить ещё могу на фрилансе. Выкручусь как-нибудь. Лучше расскажи, как у тебя с Ксюшиным делом. Суд скоро?
– Адвокат мой говорит, что вот-вот уже будут в суд передавать, до Нового года хотят успеть, – Андрей уткнул в столешницу моментально потухший взгляд. – Но там всё очень грустно, Кирюха. Похоже, что водитель свои связи в ход пустил. Он же пьян был, было освидетельствование. А сейчас оно из дела пропало. Как-то всё так аккуратно подправляется, где слово, где полслова, где запись с камеры куда-то испарилась, и уже получается, что это Ксюша сама виновата – и шла не по переходу, а рядом, и водитель был трезвый, как стекло, и скорость не превысил. А ещё у него детишки маленькие и положительные характеристики – ангел, а не человек. Свидетелей море, а показания все в пользу этого Загорского. Не сядет он, Кирюх. Выйдет из зала суда и снова за руль.