Я повернул голову в профиль, чтобы лучше было видно. Она провела пальцами по мочке моего уха, в котором блестел небольшой шарик стальной серьги.
– Аккуратнее, оно ещё немного болит.
– Зачем?
– Затем, что раньше было нельзя, а теперь стало можно. У меня к тебе долгий разговор, но это потом. Всё, всё потом.
Сегодня её губы снова были сладкими. Сладкими и тёплыми.
Глава 8
Она привела меня к себе. С рациональной точки зрения это был единственный возможный вариант. Хотя лично из моей головы вся рациональность выветрилась ещё в трамвае.
Нина жила всего в двух автобусных остановках от парка, в небольшой двушке на третьем этаже сталинского дома, с широкими, гулкими парадными лестницами, на площадках которых для курящих жильцов были поставлены старомодные, но вполне приличные креслица. Переступив порог её дома, я немного удивился – в отличие от моей квартиры, захламленной бумагами, безделушками, ковриками и диванными подушками, к которым я питал непонятную страсть, жилище Нины было предельно аскетичным. Я регулярно бывал в галереях современного искусства и её комнаты напоминали мне один из залов – высокие потолки, голые стены, лакированный паркет, почти наверняка ровесник дома, и посреди всего этого, как экспонаты, были выставлены всего несколько предметов мебели. Здесь жил только один человек.
Точнее, не жил, а обитал.
Даже её дверь сильно выделялась среди других дверей на площадке – она была, во-первых, деревянная, а во-вторых, сильно побитая жизнью – от косяка местами отколоты целые куски, так, что из-под слоя серой масляной краски торчали волокна светлого дерева. Сначала я удивился, почему она не поменяла эту ненадёжную преграду на что-то попрочнее, но в квартире стало понятно – у Нины совсем нечего красть. У неё даже телевизора не было.
На столе, прижатый к стене, стоял старенький ноутбук – модель средней ценовой категории, выпускавшаяся довольно давно, ещё в те времена, когда Нина жила жизнью обеспеченной бездельницы и могла себе позволить что-то подороже. Значит, она покупала его с рук.
Моё пальто она повесила на плечики в коридоре – подальше от батарей, пояснила она, так был хоть какой-то шанс не испортить дорогую ткань. И теперь, оно, цепляющее взгляд бежевым пятном на фоне светлых обоев, ещё сильнее усиливало сходство её дома с выставочным залом.
Самого же меня она загнала греться в душ, и теперь я стоял под горячей водой, стараясь не орать от боли в замёрзших и пытающихся оттаять пальцах ног. Я было начал стесняться и сопротивляться, когда Нина это предложила, но увидев мельком в зеркале своё лицо, я понял, что и в самом деле не помешало бы – мои губы в отражении вполне ощутимо отливали синевой, да и ногти тоже.
Чтобы отвлечься от боли, я разглядывал немногочисленные баночки на полочке в ванной, прикидывая, чем из этого мне можно воспользоваться. Всё стоявшее там было довольно простым, явно приобретённым в ближайшем супермаркете, разве что шампунь оказался какой-то специальный, я такого раньше не видел. А на полочке под зеркалом стоял большой флакон тех самых духов, правда, содержимого там оставалось совсем уже на донышке. Лишь увидев его, я вспомнил этот запах.
Я закрыл глаза и увидел её, идущую в своём белом платье по отсыпанной почти таким же белым гравием дорожке между рядами виноградных лоз под белым безжалостным солнцем Ломбардии. Оставляющую за собой этот цитрусово-морской шлейф, в котором я тем вечером неудачно попытался утонуть.
И понял, что, наконец, согрелся.
Я натянул рубашку и брюки на влажное тело. Взвесив на руке мокрые носки, я, немного подумав, сунул их в карман, подхватил под мышку свитер и взялся за ручку двери. Но вместо того, чтобы повернуть её, я внезапно отнял руку и обернулся к зеркалу. Глядя на своё отражение, я чуть растрепал пальцами мокрые волосы и расстегнул на рубашке лишнюю пуговицу.
Так-то лучше, подумал я и снова взялся за ручку.
Нина ждала меня на кухне с немудрящим ужином. Я был так голоден, что сожрал все предложенное, не особо различая вкус. И только за чаем вспомнил, что вообще-то искал её и по делу тоже. Пока она доставала из шкафчика печенье, я быстро написал Андрею.
“Я нашёл её.”
“Понятно, ночевать ты не придёшь”, – тут же блямкнуло в ответ. Похоже, Андрей беспокоился и ждал от меня весточки.
“Я не уверен.”
“Зато я уверен. Я бы не пришёл. Беспокойной тебе ночи.”
Нина поставила передо мной чашку, и я тут же убрал телефон.
– Написал другу, у которого живу, что задержусь. Мы когда-то учились в одном классе.