– Он из Москвы в Питер переехал? Странно, обычно в обратную сторону стараются.
– У него жена отсюда… была. Собственно, об этом я и хотел с тобой поговорить.
Я снова сидел с ней за разговором полушёпотом. Я снова рассказал ей всё.
И про скандал с родителями, из-за которого я теперь жил у Андрея, и про самого Андрея, и про гибель его жены, и про то, куда эта история так неожиданно вывернула. Нина слушала молча, не перебивая, её лицо даже не меняло выражения всё время, что я вещал. Периодически она подносила к губам чашку, доливала чаю, и себе, и мне, и ни губы её, ни пальцы ни разу не дрогнули.
– А как фамилия следователя? – неожиданно спросила она.
Я растерялся. Фамилию я помнил нечётко, что-то крутилось в голове, но никак не выплывало на поверхность.
– Там не один следователь был. Три месяца назад дело передали другому, фамилия… какая-то грузинская.
– Георгадзе?
– Очень похоже, да.
– Стало быть, Костя взялся за старое.
Она подошла к шкафу и взяла оттуда фотоальбом. Присев обратно за стол, она перевернула несколько листов, а затем пододвинула его ближе ко мне.
– Надо срочно заявлять претензию. И требовать снова сменить следователя. Потому что вот, смотри, это Костя. А это Миша Георгадзе. И вот они. И тут ещё.
На моментальных снимках двое щеголеватых мужчин пили кофе за столиком кафе на острове Сите. Нина перевернула страницу. Те же мужики были сняты в гольф-клубе, на барбекю, на каком-то приёме. Но мне было наплевать на следователя Георгадзе, оказавшегося совершенно не похожим на стереотипного грузина.
Бывший муж Нины выглядел красивым холёным мужчиной, державшим себя в форме. Похоже, он был чуть постарше неё, по крайней мере, в тёмных волосах довольно явно серебрилась седина, а этим фото было лет пять, не меньше. Я перевернул страницу обратно. Ага, даже больше. Ещё Нотр-Дам не сгорел. Я был в Париже после пожара, и к собору невозможно было подойти так близко, как люди на фото – его почти сразу огородили и поставили там дежурить полицию.
На одном из фото в обнимку с мужем стояла и Нина. Я напряг все свои знания в точных науках и прикинул – на этом фото она всё равно старше меня сейчас. В самом деле, она выглядела настоящей леди Совершенство. Макияж, безупречная причёска (блондинка, а чего я ещё ждал от русского бомонда тех лет?), стройные ноги обуты в бежевые лодочки, а сумочка, которую она держала в руках, стоила втрое дороже ноутбука, притулившегося сейчас в углу стола.
Она цепляла взгляд. Но я поймал себя на мысли, что сейчас, в образе слегка неприбранной питерской рокстар, она мне нравится гораздо больше. Она, чёрт побери, стала гораздо сексуальнее.
– Знакомы, значит? – очнулся я, когда Нина перевернула ещё одну страницу альбома, сунув мне под нос снимки горнолыжного курорта.
– И давно. С института. Я и Миша – однокурсники, а Костя уже учился на выпускном курсе и начал практиковать, когда мы поступили. Костя… не всегда вёл свои дела чистоплотно. Георгадзе ему не то чтобы друг, скорее полезный партнёр. Иногда они… пользовались услугами друг друга. В основном, предоставляли друг другу информацию, не рассчитанную на широкий круг ушей.
– Проще говоря, подельники?
– Если угодно, да. У юристов, чтобы ты понимал, тоже очень, очень тесная тусовка. Все так или иначе немного знакомы, уж в рамках одного города так точно. Полагаю, мне не нужно объяснять тебе, что такое династия?
Мне было не нужно. Я на своей шкуре знал, что это такое.
– Мой отец был ментом, Кирилл. Слишком принципиальным, чтобы дослужиться до полковника. А мать – судьёй. Костя был знаком с ними даже раньше, чем со мной. За ним уже тогда водилась не слишком законная мелочёвка, и с работы после свадьбы я ушла не потому, что очень хотела стать домохозяйкой. А у Миши Георгадзе таких принципов не было. Но в России они своё тесное знакомство не светили. Поэтому все фото сделаны за границей.
– Ты точно знаешь?
– Я снимала. Меня, по понятным причинам, они не стеснялись.
– Но простое знакомство, даже дружба – как-то слабовато для отстранения. Ты сама говоришь, что тусовка тесная, все так или иначе друг с другом дело имели.
– Они ребята осторожные, это правда. Только дружба – ещё не всё. Женщина, к которой ушёл Костя – родственница Георгадзе. Вроде бы, троюродная сестра, и она не из Питера, поэтому про неё мог никто и не знать, если проверять конфликт интересов спустя рукава. Даже если мой бывший супруг на ней официально не женился, у них есть как минимум один ребёнок, родственная связь легко доказывается. После нашего развода они с Мишей как раз по этой причине все свои дела свернули, а тут, видимо, ставки уж очень высокие, раз он так подставиться решил. Не хочет Костя реального срока, да и условного не хочет. Хочет чистеньким остаться, за репутацию боится.