Неужели она хочет мести? Нет, желание в целом вполне понятное, учитывая, сколько он ей принёс неприятностей, но… Я слышал расхожую фразу, что месть – это блюдо, подающееся холодным, но сам всегда считал, что мстить может только человек, который этой местью уймёт, наконец, какой-то свой внутренний раздрай. А, следовательно – сохраняющий к предмету мести какие-то эмоции. Сам я, ежели и решался когда-то в припадке отчаяния на месть, то только в качестве оружия судного дня: ещё с момента охоты в колледже на подружку моего соседа по комнате я отлично понимал, что и по нему, и по мне это ударит одинаково болезненно. Но уж слишком сильно я его тогда ненавидел. Настолько, что готов был сгореть вместе с ним в огне своей мести, да ещё и девчонку спалить, за компанию.
А Нина? Что чувствует она? Что такое прячется там, в глубине, под её нежной кожей, разливается в её крови, разносится по всему телу мерно бьющимся сердцем и заставляет её губы произнести “Он должен ответить”?
Было в этой фразе что-то предельно нелогичное – Нина говорила о своём разводе так, словно это всё сгорело, угли рассыпались в пепел и пепел за три года разнесло до Тихого океана. И при этом собиралась мстить? Значит, какие-то чувства к мужу у неё ещё остались? Может быть, это его она всё ещё любит, а я так, заместительная терапия?
Я не ждал, что она полюбит меня с той же силой вот так сразу, с первого взгляда. Я готов был поливать и подкармливать её чувство, как хилое растение, радуясь каждому новому побегу. Но за свою честность я хотел получить такую же честность в ответ.
Всё остальное я мог ей простить.
Глава 9
За окном висела настолько серая хмарь, что непонятно было, рассвело или ещё нет. Оконное стекло косо перечёркивали цепочки дождевых капель, и лично у меня не оставалось никаких сомнений о том, что же творится за ним.
Ноябрь, Питер, помним-помним. Ничего хорошего.
Всё, что вчера выпало, стремительно таяло в резкой оттепели, и на отлив за окном пару раз уже звонко плюхнулись комки раскисшего снега с крыши.
В кровати я лежал один. Собственно, я и проснулся оттого, что ощутил отсутствие Нины на узком ложе, которое мы делили этой ночью. Она стояла босиком посреди комнаты с джинсами в руках. Моё сердце ёкнуло – один раз я уже видел что-то подобное.
– Доброе утро.
– Доброе. Я сбегаю в магазин, ненадолго. У нас на завтрак ничего нет. Надо было вечером зайти, но вечером у меня из головы вылетело.
У нас.
У нас на завтрак ничего нет. Я непроизвольно расплылся в улыбке.
– Скажи мне, что нужно купить, я сам схожу. Судя по всему, погода на улице такая, что хороший хозяин собаку туда не выгонит. А меня можно, я устойчивый. Я, если что, и приготовить могу, я ещё и самостоятельный. И в постель подать. Хочешь?
– Давай остановимся на магазине.
Я спустил ноги с кровати. Нина подошла и села рядом, но я тут же обнял её и вдавил спиной в матрас. По дороге успев поцеловать. Она забросила на меня руки и приняла все мои дурацкие щенячьи ласки, но когда я, забывшись, осмелел и запустил ладони ей под футболку, она меня остановила.
– Очень хочется есть, дорогой. Что насчёт героического похода за едой?
Я потянулся и выловил телефон.
– Диктуй список. И тебе не кажется, что пора уже дать мне свой номер? Я теперь вроде как твой бойфренд.
Прогулка вдоль полок супермаркета навела меня на мысль о деньгах. Я ведь вчера не просто так сказал, про неясные перспективы. С деньгами теперь тоже было неясно. Источник дохода у меня имелся, только вот с учётом изменившегося статуса сорить деньгами, как раньше, я уже не мог. А жаль. Потому что я, ушибленный гормонами на всю голову, хотел ими сорить. Как минимум – купить в спальню Нины новую кровать, а старую собственноручно порубить топором. Как она вообще там спит?
Самые туманные перспективы ждали московскую книжную лавочку. По-хорошему, её надо было закрывать – аренда дорогая, постоянно мотаться в Москву теперь не с руки, а поток покупателей по рекомендации моих родителей уже, как пить дать, иссяк. Но я внезапно осознал себя жадиной – мне не хотелось терять ни лавочку, ни Майю Семёновну. Что ж, придётся тянуть до последнего и тратиться на поездки.
Но старый свой принцип “однова живём” я всё же решил пересмотреть, проигнорировав то, что мистер Хайд на это только обиженно хмыкнул. Сбережений у меня было очень немного, не в малой мере благодаря ему.
А ещё я теперь был не один.
Я вспомнил брошенную мной в запале отцу фразу о намерении жениться. Вообще-то, сейчас она не выглядела совсем уж дикой затеей. Для меня. Доктор Джекилл вообще нашёптывал, что я должен сделать это, как честный человек, после всего, что между мной и Ниной было. Но предлагать это женщине, за свою жизнь наевшейся семейного “счастья” и вляпавшейся в тяжёлый развод, я бы не рискнул. Жить я ещё хотел, и жить я хотел с ней.