– Валяй, – она стянула с ноги один сапог и с наслаждением покрутила освобождённой ступней.
– Банкет был в честь юбилея, так?
– Так.
– Народу было дочерта?
– Верно.
– Что у каждого было с собой?
Нина замерла со вторым сапогом в руке. Я сделал театральную паузу перед тем, как вытащить, наконец, из шляпы кролика.
– У каждого с собой был смартфон, а в нём камера. И страстное желание поделиться в соцсетях фотографиями с отличной тусовки. Снимали-то они себя, но в кадр так или иначе кто-то из толпы попадал ещё.
– О, молодой человек, вы начинаете мне нравиться.
– И я вчера полдня рылся по чужим профилям, если они не были закрыты.
– Вы нравитесь мне всё больше.
– Кое-что откопал, но это не главное. Именинник, разумеется, приглашал на такое событие фотографа и оператора – они тоже попали на фотографии гостей. Съёмка была не постановочная, а репортажная. Не свадьба же.
– Пожалуй, я уже хочу тебя.
– Я выяснил, кого они приглашали. А у этих ребят наверняка хранится архив съёмки. И там, без отбора и монтажа, можно посмотреть – кто, что, с кем и сколько раз.
– Чёрт, Кирилл, женись на мне.
Она такого даже в постели мне не говорила. Выходит, я в самом деле молодец.
– Хоть завтра.
– Завтра я передумаю, – засмеялась Нина. – Да и насчет “хочу” я погорячилась. Мне на ноги не встать, всё болит.
– Давно мечтал отнести тебя в постель на руках. Хоть и не в таких обстоятельствах, – присев, я закинул её руки себе на шею. – Держись крепче. Я не то, чтобы очень сильный, но до комнаты я тебя дотащу. Надеюсь, у тебя есть дома все атрибуты успешной милфы?
– Это какие?
– Тонометр, мазь для суставов и пояс из собачьей шерсти.
– Ты малолетний стервец. Я бы пригласила на беседу твоих родителей.
– У меня строго шкурный интерес. Вдруг я сорву спину или у меня подскочит давление? Мне, стыдно сказать, давно уже не шестнадцать.
– Я не пойду за тебя замуж. Ты заранее нацелился на моё имущество.
– Ладно, я дождусь, когда у тебя ухудшится память, и предложу ещё разок.
Глава 10
Тридцатого декабря у меня абсолютно не было праздничного настроения. Потому что я уже неделю, как числился безработным.
В общем-то, с точки зрения издательства это выглядело закономерным. Они не стали продлевать контракт с токсичным сотрудником. А токсичным сотрудником я стал, потому что решил, наконец, предать обстоятельства гибели Ксении Никитиной огласке и поднять вокруг этого дела медийный шум.
Архивы съёмки с банкета изъяли по постановлению нового следователя, и на целой куче кадров можно было видеть Константина Загорского с рюмкой водки, но эксперт, который его освидетельствовал, продолжал делать вид, что совершенно ничего не помнит о том заключении, которое он дал. То ли сумма, которой ему затыкали рот, была внушительной, то ли, помимо денег, имелись аргументы посерьёзнее. Пора уже было ему определиться, чего он боится больше, Загорского и Георгазде или коррупционного скандала, решил я, и начал свою карьеру жёлтого журналиста.
В своей статье я нигде не соврал. И даже фотографии, которыми она была иллюстрирована, я взял из открытых источников – не все гости, присутствовавшие на банкете, сочли необходимым подчистить свои посты. Я мог бы написать и больше – но тогда бы гарантированно скатился в область хоть и очень вероятных, но недоказанных гипотез, а это бы только навредило делу. Наша маленькая команда не могла позволить себе солгать даже в знаках препинания. Поэтому в итоговый текст вошло гораздо меньше того, что знала даже адвокат, не говоря уже о следователе.
После моей статьи, которую я разослал почти по всем новостным хабам, к адвокату Андрея потянулись за комментариями, в том числе и с местных телеканалов – всё-таки не каждый день муниципального депутата и приличного человека обвиняют в чём-то эдаком. И Олеся не подвела, подтвердив всю информацию, после чего о приватности дела Загорский мог забыть.
Память к эксперту вернулась через неделю, когда новость растащили по всем соцсетям. Отыскалась и парочка свидетелей, давших показания в пользу погибшей Ксении. В таком виде можно было уже и в суд передавать. После нового года обещали назначить первое заседание.
Только я не смог остановиться на одной публикации. Я завёл свой новостной канал по этому делу. Как только выяснялись какие-то новые обстоятельства, я делал новый пост и раскидывал его по другим новостным каналам, словно подпольные листовки. Постил к себе все телевизионные ролики, даже если они длились тридцать секунд. Держал общественность в курсе, так сказать.