Но огласка ударила и по мне, как потоком оскорблений и угроз, против которого я пока стойко держался, так и по более чувствительным местам. Я же не прятался за псевдонимом, моё авторство довольно быстро установили. А возмутитель спокойствия, катящий бочку на уважаемых людей, издательству оказался не нужен. Тем более, что его владелец неплохо был знаком с моим отцом. И всё это вполне можно было трактовать, как “позор семьи”.
Поэтому перед Новым годом у меня резко образовалось свободное время. И я увязался за Ниной на репетицию с её подружками. Ну, точнее, они хотели таким образом провести время вместе перед праздником и не были против моего присутствия. На новогодние каникулы у них уже имелись свои планы, не включавшие ни меня, ни Нину.
Мы с ней шли по заснеженной улице к их репетиционной точке, а через карман куртки жёг мне бок маленький свёрток, который я только сегодня заполучил, наконец, в руки и даже не успел распаковать. Я решил, что не буду ждать завтрашнего дня и отдам Нине свой подарок прямо сегодня.
Она всю дорогу пыталась как-то меня развеселить, но получалось плохо – меня совершенно не смешили её шутки о домохозяевах и индивидуальных предпринимателях, которым я пока ещё оставался. Я испытывал настоящую панику при мысли, что, если накроется мой крайне нестабильный бизнес, это ей придётся содержать меня на своё крохотное жалованье, а не наоборот. Такой расклад казался мне настоящим позором – не иметь возможности превратить жизнь любимой мной женщины в одно большое удовольствие. Для этого, как ни крути, требовались деньги.
Да и питерская погода, ветреная, сырая и закат в три часа дня никак не способствовали моему хорошему душевному самочувствию. Поэтому я отправился на репточку в надежде хоть немного развеяться.
Сама точка полностью соответствовала типично питерскому стилю. Она занимала одно из помещений в здании, которое я назвал бы бизнес-сквотом: дореволюционной постройки и порядком запущенном безалаберными владельцами, настолько, что день, когда ни в одном из его закоулков не прорывало трубу отопления, считался праздником, а отсутствие в обшарпанном туалете горячей воды было чем-то само собой разумеющимся. Но при этом каждый угол сдавался под мини-, микро- и даже нанобизнес, о чём свидетельствовали гроздья разномастных табличек на дверях. Пропустив нужный поворот в длинных и причудливо изогнутых кишках коридоров, можно было вместо репточки попасть на склад, в крохотную лавочку “для своих”, парикмахерскую, фотостудию, галерею голодного и независимого искусства, школу танцев и даже к тарологу – мне и такая вывеска попадалась. Впервые оказавшись в этом лабиринте, я готов был за каждым углом наткнуться на заблудшую душу, второй десяток лет ищущую выход под жуткие стоны “Кто так строит?!”. Снимать хорроры тут можно было без декораций.
Нина включила свет в небольшой студии – мы явились туда первыми. Ну да, ну да – Лиза до сих пор не могла никуда прийти вовремя. Но судить её было грешно – это ведь именно она договорилась со знакомыми, разрешившими ей пользоваться этим помещением за символическую плату. Если бы подружки платили за своё развлечение полную цену, она вряд ли бы опаздывала – деньги Лиза считать умела. Мне даже казалось, что из всей троицы она стояла на земле крепче всех.
– Они только через полчаса приедут, – Нина убрала телефон в карман. – Можно было не торопиться.
– Тогда я потрачу это время, чтобы вручить тебе подарок. Не могу до дома ждать.
Я вытащил из кармана свой свёрток и протянул ей. Она, настороженно косясь на меня, подцепила ногтем пластик с логотипом транспортной компании и вытащила из пакета серую коробку. А из неё – цветную.
– К сожалению, удалось найти только в маленьком объёме, – я смотрел, как она вытаскивает на свет гранёный хрустальный флакон, содержимое которого пахло морем, цитрусами и солнечным днём на озере Комо.
– Ох, Кир, их же не возят в Россию! Свои я покупала ещё в Милане, когда…
– За деньги в Россию возят всё, Нина. А за воспоминания о том дне, когда я в тебя влюбился, это совсем незначительная цена. Можно сказать, я их больше себе купил.
– Ты улыбаешься, это хорошо. Я уж думала, ты совсем приуныл.
Она подошла к стеллажу и вытащила с верхней полки нарядную коробку. В отличие от меня, она потрудилась сделать красиво.
– Я не могла это дома хранить, ты бы нашёл. Не знаю, может, тебе не понравится, но мне сказали, что это хорошая марка. С Новым годом, а?