– Соловьёв, ты вообще не фильтруешь, что ли, кого трахать, лишь бы дышала? – бушевала она, стоило нам оказаться за закрытой дверью номера. – Да ты бы хоть в Тиндере свайпал, а не на улице подбирал! Эта… уставшая роскошь с винишком в термосе тебе в матери годится!
– Вика, послушай… – начал было я, делая к ней шаг, но в следующую секунду мне в грудь ударили обе Викины изящные ладошки, да так, что я плюхнулся задом на кровать и закашлялся.
У меня потемнело в глазах – похмелье в последнее время перестало проходить для меня даром. Вика продолжала что-то мне высказывать, но я так опешил, что не понимал половину её слов, оказавшихся обсценным молодёжным сленгом, с которым я не очень дружил, тем более, что в запале она скакала с претензии на претензию, и, в конце концов, я окончательно перестал понимать в чём же именно меня обвиняют. Более-менее ясен был только основной пункт, высказанный мне с применением непечатных выражений. И куда только подевалось её прекрасное воспитание?
– Это был просто разговор… – сделал я ещё одну попытку.
Тут же мне в лицо полетела моя кредитка, выданная утром на покупки. Я успел зажмуриться и её твёрдый краешек врезался мне в скулу. Тогда я благоразумно решил молчать и не шевелиться – мало ли что Вика схватит следующим. А драться я не умел.
Поэтому сидел на кровати, слушал и недоумевал – как я мог в ней так ошибиться. Я до конца не понял, что возмутило её сильнее: то, что я разговаривал в кафе с женщиной, или что эта женщина была старше меня, и, соответственно, её, Вики, тоже – и то, и другое она ставила мне в вину. Отдельной претензией она выставила мне то, что я смотрел на Нину, но, чёрт возьми, невозможно разговаривать с человеком и не смотреть на него. Это, как минимум, невежливо. Поэтому я не оправдывался – не за что. Да и я не чувствовал себя виновным, ни на вот столько – мы с Ниной просто беседовали, обычный смолл-ток.
Недоумевал я ещё и потому, что Вика заранее знала, что наши отношения долго не продлятся, поэтому предъявлять мне претензии, которые обычно предъявляют законные супруги, было с её стороны необоснованным.
Я так и сказал ей, поймав паузу в льющемся на меня потоке слов, пока ещё не успел захлебнуться в нём окончательно.
Это взбесило Вику ещё сильнее, и в скулу, уже оцарапанную кредиткой, мне прилетела звонкая оплеуха, сопровождаемая предложением сходить в пешее эротическое. Потом Вика покидала свои вещи, включая нарядные пакеты с сегодняшними обновками, в чемодан и вызвала такси.
Офигеть, кажется, меня бросили, думал я, продолжая сидеть на кровати в той же позе и прижимая ладонь к горящей огнём щеке.
Я даже дверь за Викой не закрыл, лишь услышал, как она хлопнула ей так, что задрожали стены. Откинувшись назад, я растянулся поперёк широченной кровати и закинул руки за голову, тупо пялясь в потолок. Ощущения, надо признаться, были для меня крайне необычными.
Не то, чтобы меня ни разу не бросали женщины – пару раз они успевали это сделать до того, как я сам разрывал отношения, но ни одна из них не делала этого с такими… спецэффектами. Насилие дамы ко мне раньше применяли только в рамках любовных игр.
В целом, это было и неплохо – узнать о том, что Вика ревнивая и неуравновешенная, сейчас, а не когда пришло бы время сообщить ей, что наши отношения закончены. Это могло создать проблемы, а проблем я не любил. Но я за две недели, проведённые с ней в постели, только вошёл во вкус, и оттого мне всё ещё было немного досадно. Я рассчитывал провести и этот вечер, и ближайшую неделю совсем не так.
Глава 2
Спать мне пока не хотелось, и, одурев от сидения в пустом номере, я решил прогуляться до бара и немного выпить, для хорошего сна. Почти все заведения уже позакрывались, но я знал неподалеку место, которое точно ещё было открыто. На закуску уже можно было не рассчитывать, а пить на пустой желудок рискованно, но я прикинул, что за оставшееся время я не должен был успеть сильно надраться. Ровно настолько, насколько требовалось.
В баре было людно и шумно, несмотря на то, что ему вот-вот пора было закрыться. Складывалось ощущение, что выпивохи со всего города решили выпить, как в последний раз, и эта мысль пришла им в голову одновременно. Но первое, о чём я подумал, войдя внутрь – о нет, только не они.
Вся троица сидела в баре и развлекала публику. Окружённые толпой восхищённых мужиков, дамы откуда-то добыли две гитары и устроили импровизированный концерт. Растрёпанная, как Джанис Джоплин, и босая Лиза сидела на высоком барном стуле, склонив русую голову и подобрав одну ступню, и виртуозно играла какой-то незнакомый мне блюз, крепко бравший за сердце. От её локонов даже воспоминания не осталось, но её это, судя по всему, абсолютно не парило. Тощая Динара, скрестив красивые ноги, вторила ей на другой гитаре, пела своим хрипловатым меццо, и в её чувственный голос эхом вплетался высокий пронзительный голос Нины.